Г. Ефремов
Не совсем стихи

МЫ ЛЮДИ ДРУГ ДРУГУ
Литва: будни свободы 1988-1989

Глава десятая ПРОРЫВ

Не следует разгонять скуку силами полиции

Республиканская «Комсомольская правда», 30 сентября:

«ЗАЯВЛЕНИЕ ПРАВИТЕЛЬСТВА ЛИТОВСКОЙ ССР. Правительство республики отмечает, что в послед­нее время в разных местах участились не санкционированные органами власти, нарушающие действующие законы митинги, собрания и другие мероприятия подо­бного рода. Вот и 28 сентября сего года от имени «Лиги свободной (так в тексте. — Г.Е.) Литвы», антисоветски направлен­ной, А. ТЕРЛЯЦКАС, В. БОГУШИС, А. АНДРЕЙКА. Р. РАГАЙШИС и др. пытались организовать в Вильню­се митинг. Так как устроители этого митинга преследо­вали враждебные социализму провокационные цели, исполнительные комитеты Вильнюсского городского и Ленинского районного Советов народных депутатов со­вершенно обоснованно не дали разрешения на проведе­ние митинга... Невзирая на это, «лига», распространив листовки, привлекла на митинг около 4 тысяч человек, в основном молодежь... Вследствие этого было нарушено движение транспорта, что вызвало недовольство трудящихся. Органы внутренних дел, руководствуясь законами, приняли меры по восстановлению общественного поряд­ка и за его нарушения задержали 25 человек (...)»

28 сентября 1939 года был подписан германо-советский Договор о дружбе и границе. «Лига свободы Литвы» решила от­метить это событие в самом центре Вильнюса. Я еще обра­щусь к разбору конкретной работы партий, движений и союзов в Литве, к их пропагандистско-агитационной и во­обще идеологической работе. Но тут замечу, что руковод­ство Лиги свободы оказалось излишне однородным и возбудимым. Еще и поэтому все выгоды конкретного вы­ступления использовали другие партии, в первую оче­редь — «Саюдис».

В понедельник, 3 октября 1988 года, «ВН» сообщали:

«К сожалению, в городе продолжаются несанкциониро­ванные митинги. Под тем предлогом, что якобы органы охраны общественного порядка не позволили событиям развиваться согласно сценарию «лиги», в полдень 29 сен­тября на площади Гедимина опять кучковались (так в официальном тексте! — Г.Е.) люди, вновь произносились речи».

4 октября те же «Вечерние новости»:

«В последние дни редакция получа­ет множество писем касательно митинга, устроенного 28 сентября организацией, именующей себя Лигой свободы Литвы. В одних письмах выражено негодование по пово­ду действий лиги, в других — горестное удивление по поводу того, что милиции пришлось прибегнуть к силе. Пострадавшие были с обеих сторон — и среди участни­ков митинга, и среди милиционеров. Вчера секретарь ЦК Компартии Литвы Л. Шепетис сообщил по респуб­ликанскому телевидению, что создана правительствен­ная комиссия по расследованию всех обстоятельств, свя­занных с событиями 28 сентября».

*    *    *

«Вечерка» не входит в подробности выступления Л. Шепетиса. Недостаток информации восполнила местная «Комсомолка» 5 ок­тября:

«Как известно, 28 сентября с.г. в Вильнюсе произошло или было спровоцировано очень горькое, неприятное со­бытие. На не санкционированный властями столицы митинг на площади Гедимина собрались люди, против которых была применена грубая сила. Пострадали и участники, и должностные лица, о чем можно только со­жалеть. Это горький урок на сегодняшний день и на бу­дущее. Для расследования происшествия создана правительственная комиссия, в состав которой входят пред­ставители общественности, группа членов Литовского Движения за перестройку».

Там же: «4 октября в Вильнюсе, на площади Черняховского, Литовским Движением за перестройку была организо­вана акция, цель которой — призвать членов ЦК Ком­партии Литвы, Центральный Комитет активнее решать вопросы расширения демократии... поставленные пере­стройкой. Акцентировались последствия инцидента, происшедшего в Вильнюсе 28 — 29 сентября. После того как в Центральном Комитете Компартии Литвы были заслушаны предложения Инициативной группы Движения за перестройку, Движение свою ак­цию прекратило».

То, что газета туманно называет «акция», на самом де­ле было массовым пикетированием здания ЦК. Внуши­тельный дом с розоватыми зеркальными стеклами, занимающий целый квартал в старой части города, был фактически взят в оцепление пикетчиками. Таким обра­зом, все входящие в здание и покидающие его были вы­нуждены вступать в контакт с демонстрантами. Это неформальное общение не всем пришлось по душе, но что поделаешь...

Как я уже писал, официальные органы, средства массо­вой информации по старой инерции действовали «с точно­стью до наоборот»: желая развенчать противника, рекламировали его. Попытки вызвать волну «народного гнева» опубликованными для начала посланиями ткачих, доярок и простых станочников не привели к желанному результату. Намек на известные обстоятельства (возможность применения силы во много большем масштабе; при­мем во внимание, что события в Вильнюсе — самая бес­кровная из всех вылазок спецназа, и не только в СССР) не был понят и подхвачен обществом. Напрасно изо дня в день «Вечерние новости» печатали письма «возмущенных граждан»:

«Лучшее завтра не всех, по-видимому, устраивает. Об этом свидетельствуют беспорядки, на которые увлекает горстка лидеров так называемой «лиги»...

«Благополучие создается трудом, а не митинговани­ем, сидением или лежанием на площадях, улицах горо­да (под «лежанием» имелось в виду то, что голодающие в своей полупрозрачной палатке поставили несколько раскладушек: обессиленные, они даже сидели с тру­дом. — Г.Е.). Во что превратилась площадь Гедимина! Она похожа на мусорную свалку. Это не делает чести столичному городу».

«Хотелось, чтобы у людей хватило рассудка, а у органов власти — средств и способов оградить горожан от не­нужных сборищ, шествий и т.п.»

«Особую озабоченность вызывают попытки некото­рых представителей Литовского Движения за пере­стройку — «Саюдис» — использовать «Лигу свободы Литвы» как таран, способный расшатать органы государственной власти...»

Фраза из вышеприведенного обращения — попадание в самую точку. Ранее я писал о молодом архитекторе Артурасе СКУЧАСЕ, исполнявшем (поначалу не подозревая, что с полного  одобрения соратников) роль экстремиста. Та же самая роль уже с конца августа, если не раньше, отводилась Лиге свободы. Убежден — и последующие события мою мысль подтверждают полностью — в том, что руководящее ядро ИГ совершенно сознательно то подставляло Лигу, демонстра­тивно открещиваясь от нее, то выражало сочувствие ее «не­разумным» лидерам.

«Политика — грязная штука».

Именно: Лиге свободы на сей раз выпала роль тарана, принявшего на себя всю мощь твердокаменного сопротив­ления. В первые дни октября выяснилось, что устои преж­ней партийной власти расшатаны почти до полного их раз­рушения. Руководители «Саюдиса» в этом случае сориен­тировались чрезвычайно быстро и, что делает им честь как политикам, обошлись без ненужных реверансов. Лига была поддержана вовремя и крайне решительно. Этот шаг при­дал Движению новый авторитет, привлек к нему массу но­вых сочувствующих, поднял его престиж в глазах многих, еще к тому времени колебавшихся, государственных и пар­тийных чиновников. Словом — это была великолепная политическая победа. Но противник еще должен быть добит. Добивали его ме­тодично и основательно.

Привожу отрывки из газеты «Возрождение» № 3 от 15 октября 1988 года.

«Хроника событий» составлена по письменным свиде­тельствам очевидцев. Из заявления, под которым подписалось 30 человек: «27 сентября в 20.30 на площадь Гедимина, где на­ходились мирные люди, явилось около 100 сотрудников милиции во главе с полковником Райнисом... Они стали отгонять людей от доски объявлений и пытались сорвать ее. Люди захлопали. Тогда милиционеры напали на двух аплодирующих женщин, требуя, чтобы те вели се­бя «мирно». Женщины стали скандировать: «Свободная Литва!» Милиция схватила их за волосы, повалила на землю, поволокла с площади. Потом женщин посадили в машины и увезли.

К. Камандулис: Когда начал говорить Терляцкас, вдруг поднялся шум. Кричали женщины и дети, потому что в толпу ворвались каратели, они всех, кто не успел убежать, колотили резиновыми дубинками, а некото­рым брызгали в глаза каким-то газом.

А. Кмитас: Во время митинга я стоял в 10—15 мет­рах от выступающего, поэтому все видел и слышал. Со­бравшиеся вели себя спокойно, ничьему здоровью и имуществу не угрожали. Действия милиции не были ни­чем спровоцированы. Оскорбительные возгласы послы­шались позже как ответ на действия милиции.

Т. Чижас: Из Пушкинского сквера (так называется часть парка, начинающегося сразу за Кафедральной площадью. — Г.Е.) нас не выпустили, мы были окруже­ны. Кстати, я не видел, чтобы кто-нибудь сопротивлялся милиции. Только подростки начали было бросать в ми­лиционеров каштаны, но взрослые остановили их.

Г. Густас: Старшина, русский, фамилии не помню, схватил меня за волосы и потащил в милицейскую ма­шину, ударил головой о дверь, сорвал значок с гербом независимой Литвы. В машине он заломил мне руки за спину. Потом в машину вошли два сержанта, оба рус­ские, и стали избивать меня, не стесняясь, ведь тут нас никто не мог видеть. Меня били по голове, по лицу и кричали: «Вот тебе Литва», «Вот тебе свобода».

Мне после выхода в свет третьего номера «Возрожде­ния» приходилось слышать, что подобного рода сообще­ния — подстрекательство к русским погромам. Я уверен, что те, кто посылает русских усмирять лито­вцев, грузин или молдаван, стремятся именно к возбуждению антирусских страстей. Наше общее счастье, что настоящих антирусских выступлений в СССР не было. Это горькое счастье, ведь в нем заключено признание: пока убивают и увечат друг друга азербайджанцы и армяне, гру­зины и абхазцы, украинцы и татары — это еще не повод для серьезного беспокойства и принятия действительно веских решений. Я уверен, если бы в какой-нибудь обеспокоенной внутренним разладом республике или области произошло массовое, с жертвами, антирусское выступление, последст­вия для страны и Европы были бы самыми плачевными. Выделенность, выпяченность, обособленность русского при­вела к тому, что другие народы как бы отпрянули — кто в почтительном, кто в гневном порыве. Одинокость русской судьбы — в этом смысле — явление совершенно исключи­тельное. Увы, с русским языком, русским име­нем, русским присутствием у большинства народов Европы и у многих народов Азии связаны такие страшные воспоми­нания, что не о русофобии, но об удивляющей благосклон­ности, даже приязни к русским надо бы вести речь.

Русское присутствие в респуб­ликах СССР, в восточноевропейских странах и многих дру­гих государствах «победившего народа» позволяет местным патриотам списывать на этот счет все горести и ошибки. Русский в роли пугала, русский в положении веч­ного виновника — вот к чему объективно привели Россию те, кто воплотил в живую историю мессианские идеи рус­ской избранности.

Скажу и о разлагающем влиянии «имперского духа». Неудовлетворенные подчиненным положением, когда лю­бому из народов СССР, кроме русского, отведена роль рав­ного при старшем, деятели национальных движений обыч­но пропитаны жаждой доказать свое право на старшинство. Про армяно-азербайджанскую распрю, про отношения гру­зин с абхазами и осетинами теперь известно всем. Но что удивительно — и при том характерно: в условиях тотально­го подавления национального патриотизма идеологи кров­ной чистоты всячески подчеркивали свое отличие от нечи­стых. Вот в качестве иллюстрации коротенький, всей Гру­зии известный анекдот, уместившийся в одной фразе:

— Так выпьем же за нерушимую дружбу между грузин­ским и абхазским народами!

Смысл очевиден: абхазы — никакие не грузины. При­мерно то же самое думали и говорили литовцы о поляках, населяющих Литву. Но стоило чуть измениться политической погоде, забрезжила возможность всерьез вступить в права владения своей землей — и посыпались постыдные, псевдонаучные изыскания, призванные доказать, что аб­хазы — это грузины, позабывшие о своих корнях, что ни­каких поляков на территории Литвы нету и быть не могло, что все «тутейшие» — этнические литовцы, и т.д. и т.п. и пр.

Вот что подрывает доверие к русскому, а вовсе не репор­терские находки.

*    *    *

Из того же третьего номера «Возрождения»:

«ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЛДП. 29 СЕНТЯБРЯ. Между 8 и 9 часами утра члены Инициативной группы ЛДП В. Ландсбергис и Р. Озолас были информированы об избиении и арестах голодающих на площади, о том, что они находятся в отделении милиции на ул. Костюшко, откуда слышны крики. Оповестив В. Пяткявичюса, Юст. Марцинкявичюса, Б. Гензялиса (которые уже с 9 часов безуспешно пытались связаться с работ­никами ЦК), около 9.30—10 часов В. Ландсбергис был в отделении, где нашел шестерых задержанных. Работ­ники прокуратуры и органов внутренних дел сообщи­ли, что дела будут переданы в суд Ленинского района. В 13 часов на пл. Гедимина состоялась акция проте­ста, выступали члены ИГ В. Ландсбергис, А. Скучас, Г. Сонгайла, 3. Вайшвила и другие. В 14 часов В. Ланд­сбергис,   Г.  Сонгайла, 3.  Вайшвила, Л.  Йовайша, A. Бартусявичюс и оператор Л. Пангоните направились в Прокуратуру республики к прокурору Л. Сабутису. Беседа коснулась вопроса об освобождении политзак­люченных, имеющего прямое отношение к возобновле­нию голодовки, а также о судьбе самих голодающих, арестованных в то утро. В беседах участвовал предста­витель Комитета по  спасению политзаключенных П. Печелюнас. В 15 часов Г. Сонгайла, А. Бартусяви­чюс и Л. Пангоните посетили председателя народного суда Ленинского района Д. Вансявичюса, а около 15.30 отправились к залу на ул. Мичурина, где должен был состояться суд и где собралось несколько десятков про­тестующих. В 15—17 часов члены ИГ А. Жебрюнас, B.  Ландсбергис, А. Малдонис, Юст. Марцинкявичюс, Р. Озолас, К. Прунскене были приглашены в ЦК КП Литвы. Здесь заместитель министра внутренних дел М. Мисюконис и другие должностные лица демонстри­ровали видеозапись, сделанную вечером 28 сентября. Члены ИГ ЛДП В. Ландсбергис, Р. Озолас, В. Чепайтис осудили действия МВД как неоправданную жестокость и провокацию, причинившие большой политический ущерб партии и правительству республики, потребова­ли, чтобы виновные были наказаны. По предложению секретаря ЦК А. Бразаускаса ИГ «Саюдиса» согласи­лась подготовить обращение к общественности, кото­рое должно было прозвучать в вечерней передаче новостей ТВ. Заявление было написано коллективно и око­ло 20 часов записано В. Чепайтисом на видеокассету. С 17 до 19.30 на заседании суда в качестве наблюдателей присутствовали Г. Сонгайла, А. Бартусявичюс (по их настоянию в зал была допущена жена А. Андрейки), видеозапись вела Л. Пангоните. После вынесения оп­равдательного приговора были освобождены из-под стражи все, арестованные 28 сентября. Некоторые по­страдавшие госпитализированы.

30   СЕНТЯБРЯ.   Вильнюсский   совет ЛДП организует пикет протеста у здания Гостелерадио. По предложению правительства республики было под­готовлено еще одно заявление «Саюдиса», но и оно офи­циальными органами было отвергнуто..»

Как можно заметить, власти перестали контролировать ситуацию. Члены Инициативной группы свободно и опера­тивно действуют на виду и при содействии административ­ных органов. Л. Пангоните (летописец Движения) даже ведет съемку в зале судебных заседаний! По всему было видно, кто победит в неравном споре.

Голодающие вернулись на Кафедральную площадь. Ру­ководство «Саюдиса» обдумывало следующий шаг. Трево­жились партийные боссы: на 4 октября назначен пленум ЦК КП Литвы.

А у нас в райцентре, в Молетай, на 4 октября заплани­рован первый свободный митинг, посвященный поднятию в городе трехцветного национального флага.

Я числился в местной группе содействия, которой руко­водил астроном, точнее астрофизик Г. Какарас, впоследст­вии народный депутат СССР. Меня пригласили выступать на митинге.

В то время у меня гостила мама. И теперь мы вдвоем клеили значки для молетского митинга, раскрашивали вымпелы и открытки...

Тот день был ветреный и какой-то рваный. Люди собра­лись на площади между местным домом Советов и киноте­атром. По-моему, было больше десяти тысяч человек, а мо­жет, я и ошибаюсь. Во всяком случае, для такого района, как наш, толпа получилась грандиозная.

Выступающих набралось до трех десятков. Говорили ме­стные интеллигенты: врачи, учителя, агрономы. Вспомина­ли неладное прошлое бывшие ссыльные и зеки. Из Вильнюса приехал Витаутас Ландсбергис с женой и внуком. По­мню, как весь этот влажный ветреный вечер Ландсбергис простоял, обнимая десятилетнего мальчика, прикрывая его от ненастья полой плаща... Я сказал только:

«Дорогие друзья, соседи, сограждане! Думал, что буду говорить об отношениях между людьми разных националь­ностей. Но сейчас мне кажется, что почти любой из нас по­нимает и знает, что обижать, преследовать, принижать че­ловека за то, что он еврей, русский, литовец или поляк, низко и безответственно. Если кто-нибудь до сих пор не успел это понять — ему следует поторопиться. Потому что впереди такая долгая, острая, неизбежная борьба, победить в которой мы сможем только все вместе, а если мы окажемся не в силах объединиться — проиграет каждый, кто бы он ни был. Давайте усвоим, вспомним, что мы живем на божест­венно прекрасной земле, где столько лжи, тьмы и неспра­ведливости. Верю, что мы уже не слепая и покорная толпа. Надеюсь, что мы уже — народ, что мы чело­вечество. Мне кажется, что время, в которое мы теперь вместе живем, уже нельзя определить такими словами, как «революционная ситуация». Все дело в том, что началась сама революция. И она не признает ни инструкций, ни при­вилегий, ни колебаний. Впереди тяжелый, долгий, не очень приятный труд: нужно продолжать перестройку, демокра­тизацию, десталинизацию.

Не сомневаюсь в нашей победе! Да здравствует революция!»

Когда наша машина свернула на грунтовую дорогу, ве­дущую к родному совхозу, мне показалось, будто кто-то «проголосовал» с обочины. Время было позднее, а вечер смутный, и по стеклу растекались капли редкого дождя.

В машину попросился человек на костылях.

Безногий, на двух протезах, он пешком возвращался с митинга! Мы немного поговорили.

— Верите, что все не повернется, как было?

— Не верю. — Он повертел в руках папиросу, но при­куривать не стал, потому что ехал недалеко. — А все рав­но, никуда не денешься, хоть год прожили, как люди.

— Какой год, еще трех месяцев нет! — поправил я.

— Они трех лет стоят.

Он долго выкарабкивался из машины, ковылял до своей избы. Я смотрел вслед и повторял строки Бярнотаса:

Шагами землю мучай,
под зноем не робей,
в тени травы дремучей
бреди, как муравей.

Веди в потемки грунта
свою лесную рать:
тебя унизить трудно,
но просто растоптать...

*    *    *

В этот день в Вильнюсе проходил пленум ЦК КП Литвы. Сообщение о нем (в сокращении) из газеты «Возрожде­ние» № 3:

«4 ОКТЯБРЯ 1988 г. в Вильнюсе состоялся XIII пле­нум ЦК Компартии Литвы. Его значение трудно пере­оценить. После многолетнего перерыва пленум снова проводился на литовском языке. Были приглашены ком­мунисты Инициативной группы ЛДП Юст. Марцинкявичюс, А. Малдонис, А. Чекуолис, К. Прунскене, А. Жебрюнас, Б. Кузмицкас, П. Пакальнис, Б. Гензялис, Р. Раяцкас, Р. Озолас. От ЛДП выступили А. Мал­донис и Б. Гензялис.

А. МАЛДОНИС. Неоднозначно отношение к Литов­скому Движению за перестройку. Имеется осторожное признание и изрядная доза критики. В нормальных ус­ловиях эту критику можно было бы приветствовать, но она становится исходной точкой в определении Движе­ния как националистско-террористической организа­ции. Это выявилось на пленуме Тракайского райкома. Самый драматичный пример двойственности и непосле­довательности — события 28 сентября. Попытка группы так называемой Лиги свободы Литвы подтолкнуть лю­дей к конфликтной ситуации — авантюра, не сулящая никому ничего хорошего. Но недопустимо решать такие ситуации дубинкой. Необходимы самообладание и пол­итическая зрелость. Если мы в международных отноше­ниях не признаем диктата силы и дубинки, исходим из гуманистических соображений, мы тем более не вправе прибегать к нему во внутренней политике против собст­венных граждан. Времена двуличной политики прошли. Перестройку не сможет осуществить ни одна какая-либо социальная группа в отдельности, изолированное движение или управленческий аппарат, каким бы могу­чим он ни был. Надо учиться жертвовать во имя будуще­го, так как счета прошлого нечем оплатить.

Б. ГЕНЗЯЛИС. Мы видим, что происходят весьма сложные явления. И в этих сложных явлениях виновен не только Терляцкас или кто-то другой, а виноват преж­де всего наш Центральный Комитет, который постепен­но теряет доверие народа, ибо не старается понять все те процессы, которые происходят у нас. Мы не раз пыта­лись это сказать, но к нам прислушивались только для вида. Я хочу заявить, что мы — коммунисты (я имею в виду и других, находящихся в зале коммунистов — уча­стников Движения) и никогда не забываем об этом, но мы также не забываем, что мы граждане, а долг гражданина тоже очень важен. Мы не можем допустить, чтобы в нашей республике создалось положение, как в Караба­хе. Мы видим, что ситуация довольно угрожающая, и мне сегодня на этом пленуме горько потому, что не толь­ко первый секретарь, но и целый ряд членов ЦК говори­ли так, как говорили раньше. Только одного тов. Мацайтиса слушаешь — и действительно чувствуешь, что это комсомольский лидер, которому есть что сказать, у которого есть свое мнение. Другие читают самоотчеты. Более того, мы видим, что партия выискивает ка­кую-то мелочь, какие-то ошибочки в Движении и не по­нимает его сути. Движение возникло как итог деятель­ности новой партийной политики. Нам порой говорят: чем ваша программа отличается от решений, принятых партийной конференцией? В самом деле, мало чем. Тогда возникает вопрос: почему родилось Движение? А по­тому, что решения партийной конференции деклариру­ются, но всеми способами откладывается их выполне­ние. Надеются: вдруг что-то изменится, вдруг эти проблемы не придется решать. Но проблемы назревают, грозно требуют решения, и мы должны их решить. Те­перь посмотрим, как ведет себя пресса. Одна дезинфор­мация за другой. Кем мы считаем свой народ, кем мы считаем коммунистов, наконец, если мы можем одно го­ворить, а другое думать. Коли перестройка, то должен быть искренний разговор с народом, со всеми граждана­ми. В этом перестройка, а не в пустословии. (Реплики.) Да, я вижу, вы не хотите слушать. (Шум в зале.) Я хочу высказать свою позицию по этому вопросу и считаю, что имею на это право. (Реплика: «Демагогия!») Нет, это не демагогия, это факты, с которыми мы обязаны считать­ся. (Реплика.) Кто конкретно уполномочил? Я говорю как коммунист, говорит моя совесть коммуниста. О со­бытиях 28 сентября. Мы виним Терляцкаса, но разве только он виноват? Я не хочу никакого эксцесса, но счи­таю, что до ближайшей сессии тов. Сакалаускас должен уточнить свое правительство, чтобы в нем не осталось людей, которые по 30 лет и больше являясь министрами, скомпрометировали себя и лишились доверия. Я говорю еще и о том, что каждый политический руководитель должен видеть и уметь решать те проблемы, которые на­зрели сегодня в республике. И я убежден, что тов. Сонгайла должен подумать до ближайшего пленума, мо­жет ли он руководить республиканской партийной орга­низацией. (Сильное оживление в зале.)»

До ближайшего пленума оставалось 16 дней.

После освобождения арестованных «голодовщиков» в привычном духе выступили «Вечерние новости» — со статьей «ИСТИННОЕ ЛИЦО «ЛИГИ»: «...Что же это за «лига», о которой спрашивают наши читатели? Обратимся к ее программе. Первые ее параграфы вроде бы позитивны и совпадают с идеями обновления. Но давайте прочитаем программу до последнего абзаца. Конечная цель этой программы — «свободная Литва в конфедерации европейских народов». Стоп! Это уже водораздел, отграничивающий про­грамму «лиги» от целей нашего социалистического об­щества (! — доверяю читателю решать, каковы же тогда цели нашего «социалистического общества». — Г.Е.). Можем кое-что сообщить о некоторых активистах «лиги». Соответствующие факты были изложены шес­того августа в «Тиесе» — в памфлете М. Валявичюса. Процитирую отрывок в русском переводе: «Националь­ный совет — это звучит. Но кто состоит в этом совете? Витаутас Богушис? Этого и следовало ожидать. Где только запахнет политической провокацией, там вы обязательно увидите этого пронырливого человечка с темной бородкой. Кто еще в этом списке? О, весьма ко­лоритные фигуры! Чего стоят житель Таураге Ляонас Лауринскас и шяуляец Йонас Пяткявичюс! Когда Богушиса еще на свете не было, они уже бряцали оружием в банде. Что и говорить, в этой компании вполне на месте и вильнюсец Йонас Протусявичюс — бывший «Никштутис» и «Гранитас», бесчинствовавший в 1950—1951 годах в Алитусском уезде. А мог ли столь солидный «совет» обойтись без Антанаса Терляцкаса? Как-никак, а три судимости. Представьте себе, одна из них — за кражу продуктов из базовой школьной столовой. Зато две другие — уже политические (...) Из того же гнездышка пташки — Альгимантас Андрейка, Вальдас-Витаутас Анеляускас, Йонас Волунгявичюс, Теодора Каждайлене, Ромуальдас Рагайшис, Альгимантас Балтрушис. Одни были судимы за антисо­ветскую деятельность, другие, как Анеляускас, Каж­дайлене, Э. Круковскис, Г. Шакалене, давно уже не испытывают тяги к общественнополезному труду. Что и говорить, рыбак рыбака видит издалека».

С удовольствием констатирую, что мерзости такого рода в печати больше не показывались: это был последний всхлип ханжества и доноситель­ства в массовой литовской печати. Отметим эту пору: пер­вая декада октября.

С неменьшим удовольствием привожу сокращенный текст проекта программы Лиги свободы Литвы, в котором намеренно выделяю пункты, полностью или по большей ча­сти осуществленные к 1 января 1990 года. Оговорюсь: ко­нечно, в воплощении этих, казалось бы, несбыточных на­дежд повинны многие личности, партии, союзы. Но прово­цирующая, инспирирующая, катализирующая и, наконец, активизирующая роль Лиги свободы велика и неоспорима. Не хочется забывать, что долгие месяцы и годы Лига свобо­ды Литвы (литовская аббревиатура LLL) принимала на себя львиную долю всех ударов и помоев.

«ПРОГРАММА ЛИГИ СВОБОДЫ ЛИТВЫ (проект)

...23 августа 1939 года Сталин и Гитлер — диктаторы России и Германии — поделили Восточную Европу: Литва в то время предназначалась Германскому Рейху. Однако 28 сентября в ходе переговоров Гитлер уступил Литву Советскому Союзу... В течение двух недель Ста­лин послал в Литву 20 000 бойцов Красной Армии. 15 июня 1940 года Литва была присоединена к СССР. Дипломатический ритуал этой агрессии исполнил ста­линский эмиссар Деканозов (в 1953 году расстрелянный вместе с Берией). И после смерти Сталина политиче­ский статус Литвы нисколько не изменился. Нет ника­ких оснований надеяться, что в ближайшее время вож­ди СССР осудят сталинистскую агрессию в республи­ках Прибалтики. Подобную политику предопределяет столетиями формировавшийся имперский взгляд на «малые» народы.

Будущее Литвы зависит от следующих факторов:

1.  Политического самосознания литовской нации, стремления быть свободными.

2. Давления, оказываемого демократическими стра­нами на Советский Союз.

3. Отношения самих русских к созданной Сталиным империи.

(...) В настоящий момент Лига требует от властей Советского Союза следования собственной конститу­ции, провозглашающей СССР союзом суверенных ре­спублик. По мнению Лиги, необходимо:

1. В действующей Литовской Конституции:

а)  узаконить литовское гражданство: акцентиро­вать, что высшей властью в республике могут распола­гать только граждане Литвы;

б) объявить литовский язык государственным язы­ком в Литве, считать его языком повседневного обще­ния;

в) гарантировать свободу совести и реальное отде­ление Церкви от государства, право Церкви активно участвовать в общественной жизни Литвы;

г)   признать за Литвой право иметь собственную вольнонаемную армию.

2. В сфере культуры и просвещения:

а)  создать литовскую национальную школу демо­кратического направления, уделяя особое внимание истории литовского государства и культуры во всех учебных заведениях;

б)  допустить факультативное обучение религии в средней школе;

в)  сохранять культурное наследие Литвы, истребо­вать из госбюджета СССР средства на восстановление памятников, уничтоженных в советское время;

г) восстановить связи Литвы с зарубежными стра­нами, пропагандировать литовскую культуру в СССР и за границей;

д)   установить историческую правду о событиях 1918 — 1919 гг. и 1939 — 1940 гг. в Литве;

е) осудить преступную внешнюю и внутреннюю по­литику сталинизма; массовые репрессии против граж­дан Литвы 1940 — 1953 гг. объявить преступлениями против человечества, реабилитировать всех пострадав­ших, восполнив нанесенный им ущерб;

ж) обнародовать список вершителей сталинского ге­ноцида в Литве и решить вопрос об их юридической от­ветственности;

з) воздвигнуть в Вильнюсе и других местностях па­мятники участникам антисталинского сопротивления.

3. В экономике и экологии:

а) передать в компетенцию исполнительной власти Литвы промышленные предприятия;

б) ввести национальную валюту и ее эмиссию;

в)  ограничить миграцию рабочей силы (ничего не поделаешь! так в тексте программы: «рабочая сила» о живых и не слишком-то счастливых людях. — Г.Е.) из других союзных республик;

г)  создать министерство экологии Литвы; уделять больше внимания и средств охране природы; остано­вить строительство Игналинской АЭС, предприятий «большой химии».

4. В области прав человека:

а)  аннулировать статьи УК Литовской ССР, допу­скающие преследование граждан за их убеждения;

б) гарантировать свободу слова, собраний, демон­страций и устранить противоправные указы, ограни­чивающие пользование этими свободами;

в) уничтожить полицейский паспортный режим, га­рантировать гражданам Литвы свободу выезда за рубеж;

г) освободить всех политических заключенных. (...)

Лига свободы Литвы выпускает свое издание «Витис».

Лига свободы Литвы управляется временным Сове­том из 18 человек.

Лига обращается к проживающему в США одному из создателей LLL Альгирдасу Статкявичюсу с просьбой созвать Зарубежный Совет Лиги свободы и быть представителем Лиги за границей.

Вильнюс, 3 июля 1988 г.»

(К октябрю 1988 года Секретариат зарегистрировал 803 члена Лиги свободы Литвы.)

Мне этот документ представляется честным, прямым и серьезным. События подтвердили, что его авторы были от­нюдь не примитивными провокаторами или воспарившими в облаках мечтателями. Но еще более года общественное сознание будет очаровано умельцами следовать вилянию эпохи. Не это ли и предопределило мирный характер ли­товской революции?

*    *    *

5 октября Вильнюсский Совет ЛДП распространил сле­дующую рекомендацию:

«Ввиду того, что ни одна советская Конституция, как бы заманчиво ни звучали ее статьи, не была в достаточ­ной степени воплощена в жизнь; более того, советская юридическая практика скорее напоминает глумление над Основным законом; учитывая, что празднование Дня конституции выливается в проявление солидарно­сти с брежневским режимом,

Вильнюсский Совет Литовского Движения за пере­стройку рекомендует всем, сочувствующим идее свобо­ды и права:

бойкотировать День советской конституции 7 октяб­ря 1988 года путем выхода на работу. Просьба ко всем — обеспечить не формальную, а действительную трудо­вую активности в этот день».

Блистательное предложение! Насколько могу судить, значительная часть вильнюсцев откликнулась на призыв... Но и власть не желала «молча отступать». Их ответ также следует оценить по достоинству.

6 октября были приняты сразу два законодательных ак­та: Президиум Верховного Совета выпускает Указ о госу­дарственной, национальной и региональной символике и Постановление о статусе литовского языка. Согласно статье первой Указа, «символизирующий национально-ис­торическую государственность Литовской ССР флаг жел­то-зелено-красного цвета поднимается на башне замка Гедимина в городе Вильнюсе — постоянно».

7 октября толпы затопили Кафедральную площадь. «Комсомолка» в номере от 11 октября писала: 7 октября на башне замка был поднят флаг национальных цветов.

Десять часов. Площадь переполнена. Митинг открыл председатель Вильнюсского горисполкома А. Вилейкис. Под звуки «Национальной песни» по флагштоку подни­мается флаг.

На митинге выступили писатель В. Пяткявичюс, ар­хитектор В. Ландсбергис-Жямкальнис, поэт Ю. Некрошюс, философ А. Юозайтис, поэт Ю. Марцинкявичюс.

«Слезы радости — слезы благие» (так говорилось в сти­хотворении, которое мне довелось переводить в те дни) еще не скоро высохли на наших лицах. Я до сих пор вздрагиваю, когда выхожу или выезжаю из-за какого-нибудь строения или холма и вижу бьющийся над кирпичным зубцом Гедиминовой башни праздничный и тревожащий душу флаг.

Что же все-таки способствовало столь молниеносному развитию политической ситуации?

Прежде всего, безусловно, национальный характер Движения. Пружина национального самолюбия была сжа­та до такой степени, что накопленная ею энергия оказалась гигантской. Эта пружина была скована и деформирована постоянным безжалостным воздействием — стоит ли те­перь удивляться, что произведенная ею работа не всем не во всем кажется идеальной?

То, что случилось, я бы назвал не распрямлением, а РАСКРИВЛЕНИЕМ ПРУЖИНЫ. Для того чтобы зарабо­тать нормально, механизму необходимо время, необходимо прекращение вредных н вообще каких бы то ни было сверх­сильных влияний. Вряд ли столь благоприятные условия будут когда-либо предоставлены свободно развивающему­ся общественному организму...

Принято сетовать, что вместо свободы и демократии ли­товский народ предпочел своеволие «Саюдиса». Я сам ког­да-то сочинил эпиграмму:

Народ лежал в пыли, ничтожестве и лени.
«Восстань!» — ему рекли. И встал он на колени.

Но что делали остальные партии (включая коммунистическую), когда народ валом валил в «Саюдис»? Пеняли! Кривились! Вздыхали! Шептались по углам! Гадливо отворачивались от «оголтелых национали­стов». Ну и поделом, как говорится.

То, что некоторые именуют «национальной атрибути­кой», явилось почти идеальным предметом приложения об­щественных усилий. Помню, каким несбыточным виделось еще в июне 1988-го воцарение трехцветного флага и наци­онального гимна. Какими героями глядели мы все, носите­ли значков и лент с изображением Погони или Гедиминовых столпов!

Не протекло и полугода, как все это было легализовано, вошло в обиход. Что же, зря так кипели страсти? Не зря, и дело не только в том, что подобного рода цветовое, графическое, звуковое выражение национального чувства — вещь отнюдь не формальная. Важно и то, что в борьбе за эти символы оттачивалась тактика сопротивления, противостояния, перехода в мирную контратаку, взаимодействия разнообразных социальных сил.

Наиболее понятное и зримое объединяло людей на ран­нем этапе борьбы за национальные, политические и граж­данские права.