Г. Ефремов
Не совсем стихи

МЫ ЛЮДИ ДРУГ ДРУГУ
Литва: будни свободы 1988-1989

Глава третья

«В НАЧАЛЕ — МУРАВЕЙ»

Когда надо бить в набат, бей, даже если ты не звонарь по призванию

В десятых числах июня я вернулся в Литву. В городской и пригородной жизни никаких особых перемен не произош­ло. Тем более в деревне — все было обыкновенно и волную­ще, как бывает беспокойно от плотной зелени луга, от зной­ного дневного звона. Летний запах земли вызывает у меня ощущение, которое должен испытывать путешественник перед новой дорогой, когда отдых на прива­ле уже позади и сборы окончились. Пусть нелегко будет в этом странствии, но сама новизна испытаний пьянит и при­дает силы.

Я вышел — и Литву увидел:
Там птицы, женщины и ветер
(Сигитас Гяда)

В этот приезд я сразу же увидел не только птиц и жен­щин. Зрела забастовка. Поначалу мне и в голову не прихо­дило, что недовольство крестьян может вылиться в стачку: в те дни для Литвы, тем более для литовской деревни это была вещь немыслимая. Но люди были явно возбуждены, и вопрос «что делать?» стал требовать скорейшего ответа.

Я пытался как-то помочь односельчанам, привозил в совхоз корреспондентов, устраивал разные консультации у юристов, составлял жалобы, обращения и справки. Не ска­жу, что положение было совершенно беспросветным. Но и большого воодушевления наши успехи не вызывали. В се­редине июня власти попытались призвать на армейские сборы одного из самых активных смутьянов — шофера Юру Королькова. Мы успели подружиться с этим человеком. Медлить было нельзя. И тут я вспомнил про заметку в «Вечерних новостях» от 7 июня, которая называ­лась «ЗА ПЕРЕСТРОЙКУ»:

«В последнее время в нашем городе активизировали свою деятельность самодеятельные формирования. 3 июня во время дискуссии представителей общественности города о социально-экономическом развитии ре­спублики в зале президиума АН Литовской ССР группа участников дискуссии предложила создать Движение за перестройку. Его основные цели — демократия, глас­ность и суверенитет. Движение объединяет всех, кто поддерживает перестройку. Главная организационная форма — группы содействия Движению, организуемые в трудовых коллективах и по месту жительства. В Дви­жении участвуют различные клубы, объединения, об­щества. На осень намечена конференция, которая обсу­дит устав, программу и основные направления деятель­ности Движения. Главная забота Движения — ускорение процесса демократизации, раскрытие созида­тельного потенциала народа в позитивных формах, совершенствование управления и самоуправления на всех уровнях деятельности народных депутатов, осуществ­ление выдвинутых партией задач перестройки во всех областях общественной жизни.

Собравшиеся в конференц-зале АН Литовской ССР представители общественности избрали инициативную группу Движения за перестройку в следующем составе (порядок имен изменен мною в соответствии с русским алфавитом, кроме того, я позволил себе дать небольшой комментарий. — Г.Е.):

Р. АДОМАЙТИС — актер, председатель Союза те­атральных деятелей Литвы;

B. БУБНИС — прозаик, публицист;

Ю. БУЛАВАС — юрист, член-корреспондент АН Литвы;

А. БУРАЧАС — экономист, академик АН Литвы;

3. ВАЙШВИЛА — научный сотрудник Института физики АН Литвы;

Б. ГЕНЗЯЛИС — доктор философии, профессор Вильнюсского университета;

C. ГЯДА — поэт, секретарь правления Союза писа­телей Литвы;

В. ДАУНОРАС — певец, народный артист СССР;

А. ЖЕБРЮНАС — кинорежиссер, секретарь прав­ления Союза кинематографистов Литвы;

A. КАУШПЕДАС — архитектор, секретарь каунас­ского отделения Союза архитекторов Литвы, художест­венный руководитель рок-ансамбля «Антис» («Утка»);

Ч. КУДАБА — географ, профессор, председатель правления Литовского фонда культуры;

Б. КУЗМИЦКАС — доктор философии;

B.  ЛАНДСБЕРГИС — музыковед, профессор кон­серватории;

Б. ЛЕОНАВИЧЮС — председатель правления СХ Литвы;

М. ЛУКШЕНЕ — доктор педагогических наук, про­фессор;

А. МАЛДОНИС — народный поэт, член ЦК КП Литвы;

Ю. МАРЦИНКЯВИЧЮС — народный поэт Литвы, прозаик, эссеист;

А. МЕДАЛИНСКАС — экономист;

Й. МИНКЯВИЧЮС — доктор философии, член-корреспондент АН Литвы;

A. НАСВИТИС — народный архитектор Литвы;

Р. ОЗОЛАС — кандидат философских наук, заме­ститель главного редактора издательства «Минтис» («Мысль»);

Р. ПАКАЛЬНИС — кандидат биологических наук;

C. ПЕЧЮЛИС — кандидат исторических наук;

B. ПЯТКЯВИЧЮС — прозаик, публицист;

К. ПРУНСКЕНЕ — доктор экономических наук, за­меститель директора НИИ экономики сельского хозяй­ства;

В. РАДЖВИЛАС — кандидат философских наук;

Р. РАЯЦКАС — экономист, академик АН Литвы;

A. СКУЧАС — архитектор;

Г. СОНГАЙЛА — врач, председатель клуба «Талка» («Толока», защита памятников истории и культуры);

B. ТОМКУС — журналист, заведующий отделом са­тирического журнала «Шлуота» («Метла»);

A.  ЧЕКУОЛИС — журналист, главный редактор еженедельника «Гимтасис краштас»;

B. ЧЕПАЙТИС — прозаик, переводчик;

А. ШАЛЬТЯНИС — секретарь правления Союза ху­дожников Литвы;

Ю. ЮЗЯЛЮНАС — композитор, профессор консер­ватории;

А. ЮОЗАЙТИС — кандидат философских наук».

В этом перечне есть фамилии моих добрых друзей. Я на­чал подумывать, не обратиться ли за помощью к кому-либо из них, все же организация, судя по составу, должна быть не из последних. Но не чересчур ли пестрая команда? На другой день я отправился за продуктами в райцентр, в Молетай. Заказал на почте телефонный разговор с Москвой, пока его давали, перебирал газеты на столике и вот что об­наружил в «Вечерних новостях» от 11 июня 1988 г. (замет­ка «ПЛАТОН МНЕ ДРУГ, НО ИСТИНА ДОРОЖЕ»):

«Многие так навострились говорить и дискутировать, что отсутствие мысли не мешает им встревать в разгово­ры на весьма серьезные темы. В прошлую пятницу (3 июня) я наглядно убедилась в этом, побывав в битком набитом зале Академии наук...

У аудитории, собравшейся в академии не было никаких вопросов, да и слушать она не была намерена. Зал обменивался с президиумом доволь­но злобными репликами. Дело дошло до того, что акаде­мик Э. Вилкас предложил разойтись... Внезапно ни с того ни с сего поступило предложение избрать инициа­тивную группу. Какую? Зачем?.. Тут, наверное, предпочли принцип: кому надо — тот и без того осве­домлен. Инициативную группу избрали...

Подозрительное обстоятельство: почему люди, вставшие во главе этого движения, сами как будто испу­гались его с самого начала и решили действовать под прикрытием научной дискуссии? Почему они отвергли сотрудничество с партийными органами?.. Не тот это путь, на котором можно ждать консолидации общества ради перестройки, ради демократизации.

Ирена ТИШКУТЕ, корр. «ВН»

У меня в Молетай есть друг — Фауста Вайтавичюте. Ра­ботает она нотариусом и очень помогла мне в свое время, когда я оформлял покупку дома, а вся районная власть была в отчаянии от такого моего намерения. То ли они подо­зревали во мне будущего врага, то ли сами нацелились на приобретение моей усадьбы (второе вероятнее), но райком и райисполком в лице своих руководителей сделали все, чтобы я не смог законным путем стать владельцем дома и земельного участка. По счастью, на свете есть не только руководители. Фауста не убоялась высочайшего гнева и собственной рукой скрепила договор о покупке хилого строения и хозяйственных построек... Фауста — добрая ду­ша всего района. Когда бывает пасмурно на душе, еду к ней, просто смотрю, как она работает, как говорит с людьми и как выслушивает их, — и легчает. И так спасаюсь не я один.

В тот день (это было 12 или 13 июня) я подвез Фаусту к ее подруге в городок, расположенный как раз на полпути между Молетай и Гедрайчяй. По дороге мы обсуждали до­стоинства и возможные недостатки недавно созданного Движения за перестройку.

Фауста сказала:

— За Марцинкявичюсом я готова идти в огонь и в воду. Пяткявичюс, мне кажется, какая-то подозрительная лич­ность. Вот они там оба участвуют, и как быть мне — ума не приложу.

*   *   *

Спустя два или три дня мне подарили размноженный на ротапринте листок — это был первый номер информацион­ного бюллетеня «Sąjūdžio žinios» («Вестник «Саюдиса»). Вот что я в в нем прочел:

«ИЗ ОТКРЫТОГО ПИСЬМА В РЕДАКЦИЮ ГАЗЕ­ТЫ «ВЕЧЕРНИЕ НОВОСТИ».

...В конце мая в Вильнюсе гостили эстонские экономисты М. Бронштейн и И. Райг. 26 мая в Инсти­туте экономики АН Литвы состоялось собрание, на котором прозвучало предложение более широко озна­комить вильнюсскую общественность с идеями эстон­ских специалистов. Вечером 27 мая там же произошла встреча с И. Райгом. Гость подробно, хронологически последовательно изложил основные моменты пере­стройки общественной жизни Эстонии. Не был обойден вниманием Эстонский Народный Фронт в поддержку перестройки, история его создания, его программа и цели...

28 мая масла в огонь подлили выборы делегатов на XIX партийную конференцию, прошедшие по ста­рым канонам... В понедельник, 30 мая, для обсуж­дения складывающейся ситуации встретились активи­сты клубов «Жемина» и «Талка», а также «неорганизо­ванные граждане», озабоченные судьбой перестройки. Собравшиеся выслушали сообщение о том, что 23 мая создана комиссия для рассмотрения предложений по уточнению и пересмотру статей ныне действующей Конституции Литовской ССР в духе перестройки, де­мократизации и гласности.

Во вторник, 31 мая, состоялось открытое об­суждение генерального плана застройки Вильнюса. В ходе этого обсуждения не раз высказывалась мысль о создании народного фронта или союза в защиту пере­стройки.

2 июня в газете «Тиеса» опубликовано решение об ускорении ввода в строй новых мощностей на промыш­ленных гигантах в Кедайняй, Йонаве и Мажейкяй. Это лишь подхлестнуло события. Тогда же, 2 июня, в Доме ученых АН Литвы состоялся диспут «Одолеем ли мы бю­рократию?». В диспуте приняли участие авторитетные ученые Й. Минкявичюс, К. Прунскене, К. Антанавичюс, Р. Озолас и другие.

3 июня, вечер. Зал Дома ученых переполнен (со­бралось не менее 500 человек, это лишь малая часть по­желавших присутствовать на форуме). После продол­жительной дискуссии принимается решение создать инициативную группу для организации общественного Движения за перестройку. Тогда же состоялось первое заседание Инициативной группы (насколько знаю, име­на кандидатов выкрикивались, и, смотря по силе сопро­вождающих фамилию аплодисментов, а также их слабо­сти или полному отсутствию, принималось решение о включении в Инициативную группу. — Г.Е.). Выясни­лось, что на этом заседании присутствует заведующий отделом науки и научных учреждений ЦК КП Литвы С. Имбрасас, который, по его словам, «зашел послу­шать, о чем тут будет идти речь». Сам С. Имбрасас по­просил поставить на голосование вопрос о желательно­сти его дальнейшего участия в заседании. Результаты голосования, по всей видимости, послужили основанием для утверждения, что Движение «отвергло сотрудниче­ство с партийными органами». Хотелось бы напомнить, что половина участников Инициативной группы — коммунисты...

С. Лапенис и 3. Вайшвила, Вильнюс, 13 июня 1988 г.
»

Я уже знал, что ИГ (так я буду для краткости обозна­чать Инициативную группу) собирается по вторникам в конференц-зале Союза художников. Сигитас Гяда посове­товал мне без специального приглашения явиться на засе­дание ИГ и сделать сообщение о событиях в нашем хозяйстве.

В ближайший вторник — 14 июня — ИГ было не до ме­ня. Сообщение из местной «Комсомолки» от 16.VI.88: «14 июня в зале Литовского научно-исследователь­ского института экономики сельского хозяйства состо­ялся вечер памяти жертв сталинизма. Его организовала инициативная группа (этот разнобой с начертанием на­званий кончится нескоро — официальная печать кате­горически не желала писать с большой буквы «Движе­ние» и «Инициативная группа». — Г.Е.) движения за перестройку... Жертв времен культа личности почтили также минутой молчания на митинге, проводившемся в тот же день на площади Гедимина…»

14 июня 1941 года, за неделю до начала войны, десятки ты­сяч крестьян, священнослужителей, военных, преподава­телей — все вместе с семьями — грузились в «телячьи» ва­гоны. Массовость и ожесточение восстания, начавшегося одновременно с вторжением германской армии, вызваны в первую очередь близостью, недавностью депортации мир­ных, невинных людей.

Этому событию и был посвящен митинг на площади Ге­димина.

*   *   *

Между тем вышел в свет и второй номер «Вестника». На последней странице были указаны адреса и те­лефоны координаторов самых разных мероприятий, приво­дился номер банковского счета, на который люди могут перевести деньги.

Мне, однако, не повезло и в следующий вторник. Вот информация из «Вестника ЛДП» № 1: «21 июня в 12 час. на площади перед зданием Верхов­ного Совета Литовской ССР ЛДП (так в дальнейшем я буду обозначать «Литовское Движение за перестрой­ку». — Г.Е.) провело первую манифестацию. Она дли­лась более одного часа. Выступило 10 ораторов, всего участвовало более 500 чел. Был выражен протест против методического уничтожения памятников истории и культуры в Тракай. Оглашена информация о деятельно­сти Эстонского Народного фронта. Сделаны сообщения о попытках внести раскол в работу Движения за пере­стройку. Прозвучали призывы ни в коем случае не ми­риться с нарушениями прав человека, бороться за тор­жество гласности, свободы и права».

Я пока лишь издали наблюдаю, как набирают бег собы­тия. Еще не хочу и не считаю себя вправе приблизиться. Постепенно собираются один к одному факты, впечатле­ния, ощущения. Не хватает одного — взгляда. Услышать удалось многое, но увидеть всех «решительных» воочию получится только в следующий вторник — 28 июня.

Но и за эту неделю общество продвинулось на многие годы вперед. Вот о чем сообщила ЭЛЬТА: «23 июня первый секретарь ЦК Компартии Литвы Р. Сонгайла, Председатель Президиума Верховного Со­вета республики В. Астраускас, Председатель Совета Министров Литовской ССР В. Сакалаускас встретились с представителями интеллигенции республики. Вступительным словом встречу открыл тов. Р. Со­нгайла. Было отмечено, что встреча проходит в преддверии чрезвычайно важного политического события — XIX Всесоюзной партийной конференции. В обсуждении жизненно важных вопросов, на­чертанных в Тезисах ЦК КПСС, в нашей республике с энтузиазмом включилось немало ученых, мастеров ис­кусств, людей, активно поддерживающих перестройку... Во время встречи шел откровенный, конкретный, живой разговор. (Мнениями поделились. — Г.Е.) пред­седатель Республиканского совета ветеранов войны и труда К. Кайрис, кинорежиссер А. Жебрюнас, дирек­тор Научно-исследовательского института экономики сельского хозяйства Б. Пошкус, заместитель директора этого института К. Прунскене, академик АН Литов­ской ССР А. Бурачас, доктора философских наук Й. Минкявичюс и Б. Гензялис, редактор газеты «Тиеса» А. Лауринчюкас, главный редактор еженедельника «Гимтасис краштас А. Чекуолис, ректор Государст­венной консерватории Литовской ССР В. Лаурушас, редактор отдела журнала «Шлуота» В. Томкус, фило­соф А. Юозайтис, доктор педагогических наук М. Лукшене, народный поэт Литовской ССР Ю. Марцинкявичюс, секретарь Каунасского отделения Союза архитекторов Литовской ССР А. Каушпедас, президент Академии наук Литовской ССР Ю. Пожела, профессор консерватории Ю. Юзялюнас, писатель В. Пяткявичюс, заместитель директора Института ботаники АН Литовской ССР Р. Пакальнис, научный сотрудник Ин­ститута физики АН Литовской ССР 3. Вайшвила и директор Вильнюсского завода силикатных изделий С. Линкявичюс. На встрече было высказано одобрение демократиче­ским переменам, происходящим в республике. Однако, отмечалось на встрече, ни в коем случае нельзя с одоб­рением относиться к попыткам подменить демократию анархией. Подобные попытки должны вызывать всеоб­щее осуждение...»

 По выделенным мною фамилиям читатель с легкостью определит, что это фактически была встреча руководства с Инициативной группой ЛДП. Видимо, правила церемони­ала не позволили назвать вещи своими именами. Не обозначенной осталась и главная цель встречи: приглашение, которое лидеры ЛДП передали вождям, — явиться на дру­гой день на площадь Гедимина для свидания с народом. Потом этот митинг получит название: ПРОВОДЫ ДЕЛЕ­ГАТОВ НА КОНФЕРЕНЦИЮ.

24 июня я пытался пробиться к трибуне на площади Ге­димина (которую нам уже пора знать под старым назва­нием Кафедральной), но близко пробраться не удалось. Но и издалека многое было отчетливо видно.

В этот день впервые на моих глазах люди осмелились поднять над головами желто-зелено-красные флаги — зна­мена независимой, иначе говоря, свободной Литвы. Я ви­дел, какое произошло замешательство в рядах партийной власти, когда настало время подниматься на трибуну, а «буржуазные флаги» уже вовсю расплескались над пло­щадью. Лишь на несколько секунд тогда замешкался Браза­ускас, что-то бросил через плечо. Кто сказал бы в тот час, что на наших глазах родился новый политический лидер? Много бы я отдал, лишь бы узнать, что за слова он обронил, уже делая шаг к трибуне!

На другой день «ВН», перечислив выступивших, сообщили: «Собравшиеся одобрили разработанные инициатив­ной группой наказы делегатам. Делегаты конференции ответили на многочисленные вопросы. К сожалению, на митинге проявились некоторые тенденции, не отвечающие духу перестройки и социа­листической демократии. Националистически настро­енные элементы пытались окрасить его в свои цвета (желто-зелено-красные.— Г.Е.), неприемлемые для нашего обновляющегося советского общества. Культура дискуссий не во все моменты была на высоте».

Националистически настроенным элементом в тот день был Артурас СКУЧАС, архитектор, член Инициативной группы ЛДП. По его заданию были сшиты и развернуты во время митинга трехцветные флаги. Он сам рассказывал, с каким трудом удалось убедить ИГ согласиться на столь опасное предприятие. Артурас и до, и после проводов про­являл себя решительно и резко. Это он, по словам Виргилиюса ЧЕПАЙТИСА, почти полгода занимал в ИГ «долж­ность радикала и экстремиста. Мы очень довольны, — шу­тил Чепайтис, — что Артурас взял на себя эту роль. Иначе ее пришлось бы играть кому-то из нас».

Репортаж о митинге был в тот же день показан по про­грамме «ВРЕМЯ». Естественно, ни словом не было упомя­нуто, что проводы созваны Литовским Движением за пере­стройку. Подобная стыдливость будет отличать ЦТ, ВР и многие союзные газеты до весны 1989 года, после чего зна­чительная часть «радикалов и экстремистов» пройдет в на­родные депутаты СССР, и умалчивать об их принадлежно­сти к «САЮДИСУ» станет совершенно неприлично.

«Вестник «Саюдиса» дал о митинге такое сообщение:

«24 июня 1988 г. в Вильнюсе на площади Гедимина собралось 20 тысяч жителей и гостей литовской столи­цы, пришедших на митинг, посвященный проводам де­легатов на XIX партконференцию. Митинг организован по инициативе Литовского Движения за перестройку (ЛДП).

Обращение Витаутаса ЛАНДСБЕРГИСА (в сокра­щении):

Мы встретились в очень важный день и по очень важ­ному поводу. Мы провожаем делегатов и невольно зада­емся вопросом: чьи это делегаты? Кто и как их выбирал?

Не желая так или иначе задеть людей, оказавшихся в столь сложной ситуации, мы все же констатируем, что на сегодня они не являются нашими делегатами. Но они могут стать нашими делегатами.

Если наши посланцы в Москве, вместе с другими де­легатами, примут решения, отвечающие кровным инте­ресам Литвы и ее граждан, тогда мы скажем, — это были наши делегаты.

Если там будут предложены плохие решения, но де­легаты из Литвы будут голосовать против или вовсе от­кажутся голосовать, тогда мы скажем, — это были наши делегаты.

Ну а если эти люди проголосуют за то, что не отвечает надеждам Литвы и ее народа, мы скажем: это были не наши делегаты. Если вообще успеем что-ни­будь сказать...

Единство и доверие одинаково необходимы и нам, и руководству. Руководители должны доверять друг другу и своему народу.

Не забудем, какой мудрый и важный лозунг провоз­гласили эстонцы на недавнем митинге, подобном наше­му. Этот лозунг был опубликован: «В этот день пьяный эстонец опаснее злоумышленника и проходимца». Бу­дем же трезвы, будем сознательны!»

В этот день несколько раз начинал накрапывать дождь. Под конец митинга стали собирать деньги на нужды Движе­ния, на реконструкцию памятников, на помощь бывшим политкаторжанам. Бумажки и монеты бросали в раструбы полураскрытых зонтов. Мне сказали, что так было принято еще в той — давней, довоенной — Литве, когда много и обильно жертвовали на благотворительные цели. Я знаю: потом сморщенные бумажки будет разглаживать утюгом Кястутис УРБА, немногословный и не чересчур приветли­вый казначей ЛДП. Люди расходились — и пестрота, сгла­женная, увлажненная моросью, была фантастически тепла и уютна. Глаз продолжал выхватывать из множества кра­сок лишь три: желтую, зеленую, красную.

Мне захотелось побыть одному, и я свернул с площади в Сад молодежи, чтобы несколько минут идти вдоль шумной и мелкой речки Вильняле, давшей Вильнюсу имя. По левую руку от меня осталась лесистая гора, на вершине которой — во сне князя Гедимина — однажды ночью выл железный волк (ставший гербом города). Я шел вдоль подножия хол­ма, обходил основание Гедиминова замка — и вдруг осоз­нал, что гора — это огромный пирамидальный муравейник, литовский муравейник. И как мы все сейчас смотримся с пустой вершины холма? Как осмыслен и беспричинен жи­вой муравейник — начало и продолжение трудной жизни, жизни труда. Вот стихотворение Альбинаса БЯРНОТАСА:

Вначале — муравей. По пням, завалам
Влачить былинку, обходя запреты,
И знать: великое погибнет в малом,
На месте муравейников — скелеты.

Недуги муравьиным ядом лечим.
Все наши притязанья — непомерны.
А мир несовершенный — безупречен:
И умирая верим, что бессмертны...

Это краткое описание жизненной ситуации — очень литовское (по-моему). Я много раз буду цитиро­вать стихи, но к этой теме — муравейника, народного бес­смертия, неуязвимости духа — вернусь ненадолго. Малень­кий хрупкий муравей, подтачивающий и хоронящий («ве­ликое погибнет в малом») могучее величие. Лилипуты по сравнению с нами, верящими в собственное бессмертие перед ли­цом тихой гибели муравья,.— они и в микроскоп неразличимы для тех, перед кем уже мы — муравьи. Безупреч­ность несовершенного мира в том и состоит — в стойком, едином ощущении собственной малости и великости... Ве­личие малой страны перед лицом ничтожно великой импе­рии — и приговор этой империи. Но приговор не к смерти, а к новой, претворенной жизни:

Зарыли гроб. И по тропе неблизкой,
Что всех живых во тьму переманила.
Брел муравей с былинкой, как с запиской:
«Здесь будет муравейник — не могила».

Не годится думать, будто сила — всегда сила, что она или всегда права, или всегда не права. Разные люди и раз­ные народы по-разному тратят свои силы и по-разному тре­нируют, закаляют себя. Скажем, природа гнета и природа сопротивления — вещи несопоставимые. Угнетаемый в ко­нечном счете оказывается сильнее — и не только духовно. Вот как проявляется на этом уровне закон сохранения энер­гии.

*    *    *

И вот наконец-то мой первый вторник. К семи часам яв­ляюсь в здание Союза художников на улице Костюшко. Второй этаж, конференц-зал. Вокруг длинного стола сидят — и довольно редко сидят — человек двадцать—два­дцать пять. Узнаю знакомых — Гяду, Скучаса, Малдониса, Чепайтиса. Сажусь сбоку стола; чтобы успокоиться, рас­кладываю перед собой совершенно ненужные бумаги, ко­пии постановлений и петиций... Со страху не могу вник­нуть в то, что происходит в зале. Очередь доходит до меня, и я, как на уроке, отбарабаниваю затверженные еще с утра фразы. Реакция у собравшихся мгновенная. Чепайтис (он вел то заседание):                                                 

— Кто-нибудь мог бы завтра съездить в Молетай и на месте все выяснить? Машина будет.

Два или три человека отозвались сразу. Помню, что сре­ди откликнувшихся был Пяткявичюс. И, кажется, Юозайтис? Я слишком волновался тогда.

Не прошло и двух недель — и деревня успокоилась, лю­дям дали выбрать себе председателя, то бишь директора. Прекратилась едва начавшаяся забастовка.

Я был потрясен: впервые оказалось, что в нашей, обык­новенной, будничной жизни что-то может быть так скоро и бесповоротно изменено в лучшую сторону! Или жизнь уже стала необыкновенной? По инерции еще многое вызывало насмешку,  недоверие,  страх.  Но события участились.

29 июня прошел митинг возле резиденции Литовского те­леграфного агентства (ЭЛЬТА). Вот что писала о нем «Комъяунимо Тиеса» 30 июня:

«СНОВА МИТИНГ. Вчера в 13 часов у здания Литовского телеграфного агентства на пр. Ленина, № 21/3, внимание прохожих привлек митинг. Вместе с другими в нем участвовали эстонские студенты, при­бывшие на студенческий праздник песни и танца При­балтийских республик «Гаудеамус». Члены инициативной группы Движения (ЛДП уже стали именовать просто «Движение» — «САЮДИС». — Г.Е.) и другие участники митинга выразили протест по поводу необъективной односторонней информации, которую ЭЛЬТА дала в республиканской печати о (...) ме­роприятии на площади Гедимина, обращено внима­ние телеграфного агентства на освещение экологиче­ских проблем. Свои замечания представители Движения вручили руководству ЭЛЬТА в письменном виде.

Вот отрывок из «ЗАЯВЛЕНИЯ ЛДП ЛИТОВСКОМУ ТЕЛЕГРАФНОМУ АГЕНТСТВУ (ЭЛЬТА)». Инициативная группа ЛДП заявляет:

1. Делегаты XIX партийной конференции встрети­лись на пл. Гедимина с представителями обществен­ности не по воле ЦК КП Литвы, а по предложению Литовского Движения за перестройку, организовавшего эту встречу. О намеченном мероприятии республиканские средства массовой информации жителям Литвы вовремя не сообщили.

2. Многих членов Инициативной группы ЭЛЬТА ре­комендует как угодно, но не как представителей ЛДП. Кроме того, название Движения за перестройку ЭЛЬТА постоянно дает с маленькой буквы.

3. ЭЛЬТА занимается прямой подтасовкой фактов, утверждая, что проведению митинга пытались поме­шать или направить в желательное для них русло не­кие экстремистки настроенные элементы. Это очевид­ная ложь, подобных проявлений в тот день не наблю­дал никто. Обращаем также внимание на факт, о котором ЭЛЬТА не упомянула: порядок на площади поддерживали активисты ЛДП.

4.  Следует подчеркнуть, что ЭЛЬТА неоднократно сознательно преуменьшала число участвовавших в этом митинге.

29 июня

Секретариат Литовского Движения за перестройку
            А. Юозайтис, А. Скучас»

Начался июль. Пятого числа в «Комсомолке» появилась маленькая заметка:

«КОМИССИЯ НАЧАЛА РАБОТУ. При Совете Министров Литовской ССР создана ко­миссия, целью которой является сбор и обобщение пред­ложений по вопросам перестройки, поступающих от трудящихся, представителей интеллигенции, трудовых коллективов, творческих союзов, учреждений науки и просвещения. Ее руководитель — первый заместитель Председателя Совета Министров Литовской ССР Ю. Шерис...»

Тогда же, 5 июля, закончила работу XIX партконфе­ренция.

На редкость вырос спрос на газеты. Я в тот день приехал в Вильнюс около десяти часов утра и не смог купить ни од­ного центрального издания.

Как ни странно, мгновенно была раскуплена книга Майрониса, которую пришлось переводить буквально в пожар­ном порядке. Руководство вильнюсского издательства «Вага» набралось смелости и тиснуло на русском языке многие из запрещаемых ранее — и читаемых в списках — стихо­творений Майрониса. Но дело шло к 125-летнему юбилею поэта, а отвага пробудилась в сотрудниках издательства месяца за четыре до знаменательной даты. К юбилею из­дать, конечно, не получилось. В спешке перепутали назва­ния стихотворений и фамилии переводчиков в оглавлении.

Пришлось перенабирать несколько страниц... И все же мне дорога эта книга. В ней впервые — после двадцатилет­него перерыва — названа без каких бы то ни было эпитетов фамилия Даниэля3: он перевел по моей просьбе три вещи Майрониса.

С удовольствием и гадливостью я наблюдал, как при­способленцы из «Ваги» готовно превращаются в образцо­вых храбрецов. Печатать им теперь приходилось такие стихи:

...Тот не литовец, кто в испуге
Предаст врагу родную мать,
Кто позабыл, какие муки
Отцам случилось принимать.
Тот не литовец, кто не любит
Язык разбуженной Литвы, —
Тот сам в себе литовца губит.
Святыни для него мертвы.
Тот не литовец, кто отринет
Напевы славной старины, —
Тот в грязь без сожаленья кинет
Все, что сыны беречь должны.
Тот не литовец, кто отрекся
От правды, ярой, как свеча,
Кто малодушно уберегся
И от труда, и от меча.
За дело, братья! Труд великий
И бой жестокий впереди.
Нам в помощь плуги, лиры, книги —
Вперед по славному пути!..


3 ДАНИЭЛЬ, ЮЛИЙ МАРКОВИЧ (1925–1988), русский писатель, переводчик. В 1943–1944 участвовал в Великой Отечественной войне, был тяжело ранен. В 1950 окончил Московский областной педагогический институт, был школьным учителем сначала в Калужской обл., затем в Москве. В середине 1950-х годов публиковался как переводчик поэзии (калмыцкой, армянской, азербайджанской, народов Северного Кавказа и др.). В 1956 закончил историческую повесть Бегство – о необычной судьбе крестьянина-самородка в России второй половины 18 в. В 1958 за рубежом была опубликована повесть Даниэля Говорит Москва, затем еще несколько прозаических произведений (в т.ч. рассказы Руки, 1959; Человек из МИНАПа, 1960), в связи с чем в сентябре 1965 Даниэль, как и (по той же причине) его друг А.Синявский, были арестованы. В 1966 Даниэль был приговорен к 5 годам лагерей строгого режима. В заключении написал цикл стихов и поэму А в это время..., сделал переводы с латышского языка произведений своего товарища по заключению, поэта К.Скуениека. После освобождения под псевд. «Ю.Петров» публиковал переводы шотландской и грузинской поэзии, а также произведений Дж.Г.Байрона, У.Вордсворта, В.Гюго, Ш.Бодлера, А.Рембо и др. Некоторые стихи легли в основу т.н. «авторских» песен.