Г. Ефремов
Не совсем стихи

МЫ ЛЮДИ ДРУГ ДРУГУ
Литва: будни свободы 1988-1989

Глава девятая
«УТРО В ДОМЕ КУКУТИСА»

Окно в мир можно закрыть газетой

Сначала я думал, что выпуск русского варианта газеты «Возрождение» будет не очень трудным делом, все-таки за­думан был всего лишь перевод, русская копия литовского номера. Ромуальдас ОЗОЛАС, главный редактор нового из­дания, попросил меня о содействии и познакомил с Любо­вью ЧЕРНОЙ, работавшей редактором в одном из отделов издательства «Минтис». Почти полгода мы с этой порыви­стой, неуемной и фантастически работоспособной женщи­ной были соратниками. Сейчас мы в общественной и в обыкновенной бытовой жизни — порознь. Многое не устра­ивало и не устраивает меня в Любе и в тех, кому она с таким самозабвением служит. Но есть необходимость рассказать, сколько сделала Любовь ЧЕРНАЯ для «саюдистской» печа­ти — для «Возрождения», «Согласия». Да и не в одной ли­товской нонконформистской периодике остался ее след — она помогала организовывать издательское дело многим новичкам, ходокам из других краев.

У этой женщины — двое взрослых детей и полуотстав­ленный муж, требующий и не получающий положенного тепла и заботы. Весь бешеный Любин темперамент уходил «на сторону»: она ни одного события, ни одного мало-маль­ски занимательного человека не умела оставить вне своего всепожирающего внимания. По службе она работала над составлением и оформлением нескольких художественных альбомов, ради чистого интереса помогала организовать выставку «Искусство евреев Литвы», собирала и фактиче­ски издавала обширный фотоальбом, разбиралась в хитро­сплетениях домашней драмы одной своей подруги (или да­же нескольких)... И вот — революция, и Люба бросается по первому зову своего кумира Озоласа издавать свободную русскую газету.

Люба была незаменимым работником — с великолеп­ным знанием полиграфии, причем конкретной, подручной вильнюсской полиграфии. Обладала своеобразным и тонким художественным вкусом, что проявлялось во всем — от общего оформления газетной полосы до подбора шрифтов на самую «проходную» заметку. И подмогой всему и всем был ее огненный темперамент.

Первые месяцы мы — и, естественно, не одни мы — работали бесплатно. Требовались бескорыстные работя­щие люди, беззаветно преданные делу и способные лечь за него костьми. Долгие недели каждый из нас (иногда нас бывало четверо, но чаще всего двое-трое) служил то журнали­стом, то переводчиком (ведь переводной работы всегда хватало, причем работы черной, неблагодарной и очень низко оплачиваемой), то стили­стом, то корректором, то курьером, то подсобным рабочим в типографии, то поваром, то клоуном. Мне же еще прихо­дилось служить водителем, развозить людей и материалы по домам и типографиям.

Нам помогали многие: корректоры «Минтиса», практи­чески все знакомые переводчики с литовского на русский, машинистки, наборщики, печатники. Не все и не всегда бесплатно, но для таких случаев мы выбили кое-какие средства сначала из казны ЛДП, а потом из доходов, прино­симых самой нашей газетой. Контора наша первые два ме­сяца помещалась на третьем этаже издательства «Минтис».

Русское «Возрождение» зеркально отражало литовский подлинник, но, поскольку литовская редакция работала в прямом смысле слова оперативно, меняя состав номера бук­вально за считанные минуты до подписания в печать, мы ничего не могли подготовить заблаговременно. Поэтому русский выпуск отставал минимум на неделю. Если в вы­ходных данных первого номера «Возрождения» стоит дата 16 сентября 1988 г. — верить ей не следует. Фактически га­зета вышла в свет в самом конце сентября. Тираж ее был 10 тысяч экземпляров.

Итак, осень 1988-го. В разделе «Наше интервью» приво­дится выступление К. Прунскене «НОВОЕ ОБ ЭКОНОМИ­ЧЕСКИХ ОСНОВАХ СУВЕРЕННОСТИ». Таков в ту пору был предельный уровень допустимого радикализма:

«Всем одинаково ясно, что необходимо воссоздать ленинское понимание федеративного союза суверенных государств. Республики должны самостоятельно вести свое хозяйство и управлять им так, чтобы удовлетво­рять насущные интересы своих людей. (...) К компетен­ции союзных органов следует отнести оборону, страте­гию внешней политики (децентрализовав реальные за­рубежные связи...), стратегию межреспубликанских связей, политику регулирования всесоюзного рынка, формирование межреспубликанских фондов страхова­ния, разработку важнейших научно-технических про­грамм».

Не желаю кому бы то ни было колоть глаза поздней правдой. Убежден — Прунскене (и вообще любой полити­ческий деятель, служащий реальному делу проникновения во власть) искренне верила, что иначе в то время действо­вать было не просто неосмотрительно: невозможно. Всему свой срок!

Спустя три месяца, когда сила уже явно была на стороне «Саюдиса» (а до того времени на его стороне была только правда), когда редакция получила более просторное поме­щение и начало формироваться сообщество «Атгимимас» («Возрождение»), этому богу политической целесообразно­сти стали молиться все — и работники редакции, и привле­каемые ими авторы.

На мой взгляд, всё это — бесстрашие человека и партии, отстаивающих свое право на искусное приспособленчество: к моменту, к ситуации, к соотношению сил. Скажут: тако­во веление времени. Увы: таково ВИЛЯНИЕ ВРЕМЕНИ.

Не стоит изобретательного политика выдавать за нрав­ственный идеал, примеряя к нему тернии Андрея Сахарова.

*    *    *

А вот какие статистические выкладки публиковал у нас Казимерас АНТАНАВИЧЮС, будущий член совета Сейма ЛДП и народный депутат СССР: «26 июня в «Тиесе» первый секретарь Ленинского райкома ЦК КП Литвы (г. Вильнюс), кандидат в члены ЦК КП Литвы Я. Гайгалене: «Теперь, когда партия откровенно советуется с коммунистами...» (! — стоит ли после этого удивляться, что спустя год с небольшим, 21 декабря 1989 года, литовские коммунисты порвали с удивительной партией, которая лишь в знак особого расположения иногда советуется со своими членами! — Г.Е.)... О каком перечеркивании реальных достижений со­циализма идет речь? В чем они — эти достижения? В не­обходимости тратить нерабочий остаток дня на поиски туалетной бумаги или творога? Или в том, что все (кро­ме вас, разумеется) вынуждены заискивать перед жули­ками и проходимцами? Или в том, что человек, прора­ботавший всю жизнь, получает шестидесятирублевую (ну хорошо, восьмидесятирублевую) пенсию? Или в том, что молодые ученые (наше будущее!) не распола­гают никакой перспективой сделать своевременную карьеру, достичь нормального прожиточного миниму­ма, получить пристойную квартиру? Может быть, в том, что по средней продолжительности жизни страна зани­мает 51-е место в мире? Или в том, что производитель­ность труда в нашем сельском хозяйстве в 9 раз ниже, чем в США, и в 4 — 6 раз ниже, чем в Западной Европе? А может быть, в том, что средний месячный заработок у нас — около 210 рублей? А если перевести эти рубли в доллары по реальному курсу? Некоторые экономисты справедливо предлагают открыть свободный валютный рынок и установить курс доллара, равный 4,5 — 5,5 руб­ля. Я же считаю, что и 7 — 8 рублей за доллар — не пе­ребор. Выходит, средняя месячная зарплата в нашей стране — 42 доллара!..»

В самом конце сентября 1988 года я взял с собой кипу литовских текстов для перевода и русских — для вычитки, и отправился в деревню.

Я уже много раз испытывал это чувство при отдалении от города и должен был бы к такому привыкнуть. Как скоро и крепко отошли в тень громкие заботы! Еще сегодня утром я с интересом вникал в проблему «Нужны ли Литве свои деньги?». В самом деле:

«Всемирная практика доказывает, что не может быть истинной самостоятельности (экономической) без само­стоятельности национальной денежной системы, ибо без нее суверенная республика (нация) не может отме­жеваться от произвола других республик, распростране­ния последствий плохой работы одних по всем респуб­ликам... После введения республиканских денег рубль стал бы средством межреспубликанского экономического со­трудничества, как русский язык является средством межнационального общения. Введение в оборот собственных денег должно происходить в следующем порядке:

1) зарплата выплачивается в литах;

2) наличные деньги предприятиям, учреждениям и организациям на расходы банк выдает также в новых ре­спубликанских деньгах;

3) в течение двух-трех месяцев население еще может в рублях платить налоги, произво­дить плату за услуги, платить за товары...

(Этот документ подготовил доктор экономики С. Уосис)».

Ясно помню, что еще три часа назад меня тревожило что-то подобное. А сейчас я оставил машину возле хлева, отпер дом, сел на крыльце — и вспомнил:

Как страшно и гадко
видеть всю эту ерунду,
когда в мире так много несчастных,
когда знаешь,
что - трудись хоть всю жизнь напролет -
не сотворишь ни одной
муравьиной жизни...
Как страшно и гадко
лежать одному
и думать четыре раза
одно
и все то же.

(М. Мартинайтис. «Утро в доме Кукутиса»)

*    *    *

И мне в эти недели приходилось четырежды обдумывать одно — и все то же: включаться по-серьезному в настоящую политическую жизнь или оставить ее в стороне как неподобающую область существования. Определяться было необ­ходимо: моя августовская статья в «Комсомолке» стала сен­сацией, ее перепечатывали за границей. Озолас заказал мне еще одну статью — специально для «Возрождения». Соглашусь ли писать ее и, если да, что я напишу?

Мне уже тогда было невыразимо жаль моих соотечест­венников, погрязших в вульгарной колонизации чужих зе­мель и привыкших считать это занятие благородной куль­турной миссией. Я понимал, что инороссов ждут впереди тяжелейшие разочарования, к которым давно было нужно готовиться.

Три или четыре дня, ушедших на обдумывание немуд­реной головоломки, истекли: я понял, что напишу эту статью и постараюсь выразить в ней одну незатейливую ис­тину — русским пора привыкать относиться к себе как к национальному меньшинству. Только это, по моим поня­тиям, могло помочь русскому человеку осознать себя рус­ским, ощутить свою ответственность за сбережение русско­го в себе, в своей речи и мировидении.

Название этой работы мне подарил отец. Вот куски из статьи, опубликованной во втором номере «Возрождения» под заглавием «ВЕЛИКОДЕРЖАВНЫЙ ИНТЕРНАЦИОНА­ЛИЗМ ПРОТИВ НАЦИОНАЛЬНЫХ ИНТЕРЕСОВ»:

«Справедливость — вот что должно прежде всего за­ботить человека. Вспомним, что по отношению ко всему человечеству даже самый великий народ является не бо­лее чем национальным меньшинством. Мы все — наци­ональные меньшинства... Если только мы действитель­но ощущаем себя русскими в самом высоком — духов­ном — значении этого слова, мы ни на мгновение не забудем: по нашим поступкам судят о Родине. Если для нас важна связь с отечеством, его культурой и исто­рией — тогда мы ощутим нужду друг в друге, тогда мы потянемся к подлинно духовным авторитетам, чтобы со­здать истинно человечные ценности, чтобы сообща при­близиться к постижению сокровенных и открытых для всех богатств русской культуры. Нам всем придется многое в себе пересмотреть и переломить, если мы на де­ле стремимся к созданию СОЮЗА СУВЕРЕННЫХ ПРАВОВЫХ ГОСУДАРСТВ. Конституция СССР, про­возгласившая право любой союзной республики на самоопределение вплоть до выхода из состава Союза, ес­тественным образом защищает и тех, кто стремится к осуществлению этого права мирными средствами. По душе нам это или нет — закон таков, и спорить с ним бессмысленно. Не стоит раздувать мелочное раздраже­ние до вселенских масштабов. Будемте судить друг дру­га по тому доброму, что мы сберегли в себе. Будем же помнить, что любой человек, любой народ имеет право на собственную судьбу, на свои ошибки и заблуждения, на осуществление своих кровных интересов. Жертво­вать ими он может исключительно по собственной воле. Мы сейчас учимся по-настоящему понимать друг друга, познавая себя, приглядываясь к соседу. Возможно ли взаимопонимание, братство, единение? Да, отвечаю я, москвич из литовской деревни».