Мирные радости

Г. Ефремов
Пьесы

Мирные радости

начала тысячелетия

 

...пусть мир безнадежен,
а свеклу выращивать надо.

Сигитас Гяда, «Дом»

Илья (Иль)
Майя
Даниил (Дани)
Жанна

 

Илья (по телефону) ...Сказал же: не позову. Жанна, Жанна! Какая вы впечатлительная! Еще как жалею. А давайте вместе друг друга пожалеем. И пойдем спать, правильно?.. Нет, не могу!.. Никак не получается. Может, и уехал. Не вижу я в окно ни черта. Метёт, не разберешь. Да успокойтесь вы, не пропадет он (вешает трубку).

Майя спускается со второго этажа, останавливается на ступеньке

Никуда не пропадет.

Майя. Ты с кем это?

Илья. Знала бы, до чего ты хороша. Ненавижу тебя.

Майя. Ну да, верно.

Илья. Верно-то верно. Ерунда всё. И ненавидеть не получается. Ничего не получается.

Майя. Всё у тебя получается. Утром он уедет. Я буду по струночке ходить, все твои хотения угадывать, никого не будет ласковее меня!..

Илья. Не надо только ничего угадывать. Я угадал, теперь вот... сижу тут. Правильно я угадал?

Майя. Правильно.

Илья. Жалко меня?

Майя. Не знаю... Не тебя жалко, а вообще. Кажется, что живешь, а вдруг выходит: валяешься... ну как пустая тетрадь, и вроде нравится, что кто-то тебя заполняет. А надо, чтобы перечеркали, скомкали, разодрали к такой-то матери... и тогда получается, что уже никакая ты не тетрадь. Да и писать в тебе никто не хочет и не умеет. Только думаешь: кто бы внимание обратил да на помойку выбросил. А так – чем не действительность? Только всё душно, надрывно. Как у нас. Как с ним.

Илья. По-другому у вас тоже было.

Майя. Двадцать лет назад? Это не с нами было.

Илья. С вами, с кем еще... Позови, что он там один.

Майя. Не надо. Посидим так.

Илья. Пить ему надо бы поменьше.

Майя. Где ему меньше пить, он же со спиртами работает. Что ты так смотришь? Водкой торгует по ночам, когда гастрономы закрыты. У них там, знаешь, магазинов мало. Желающих много. Вот и перебивается.

Илья. Судя по машине, неплохо перебивается.

Майя. Поменялся бы с ним?

Илья. Он и так всё заберет.

Майя. Прости меня...

Илья. Да и как не забрать – сам же отдаю.

Майя. Не отдаешь – а так... даешь попробовать.

Илья. Хочешь, чтобы никому не отдавал?

Майя. Ты бы только маялся.

Илья. Не только.

Майя. Ведь я не сейчас – я тогда сорвалась – от одиночества, от ревности, отчаяния.

Илья. Я тебя такую и люблю – отчаянную.

Майя. Брось, перестань.

Илья. Нет, не брошу. Знаешь, я когда еду или иду мимо того откоса, у реки... меня всего сводит. Думаю про вас. Нет, даже не думаю. Как будто в вас переселяюсь. В тебя. Его-то я раньше не видел. И мечтал увидеть, и боялся. А теперь вот – случилось.

Майя. Ну и как?

Илья. Как... он лучше, чем я хотел.

Звонок

Жанна, милая! Нет, не нашелся. Вы чуть потише, я не глухой. Как вы это представляете? Ну, могу вообще трубку не снимать... Ничего я себе не позволяю, просто сил больше нет вас слушать. Да, гулять пошел. Как раз проветрится. А надо, чтобы он пьяный полсотни верст к вам ехал? Ну и потерпите до утра. Знаете, я по телефону про такое не болтаю.

Бросает трубку

Слыхала?

Майя. Это что... это она? Жанна?

Илья. Третий раз уже. Про что-то она поняла. Позови. Надо же ее успокаивать, она сюда рвется, а то его требует. Пусть потолкуют.

Майя. Третий раз?! А про что вы с ней говорили?

Илья. Про то, что она замучилась слушать чуть не каждый день про Майю, которая ангел, которая чудо, которая... И про обрыв у реки она знает. И сюда просилась с ним, а он ее не взял, нельзя, мол, там класс встречается. Говорит: знала, чем всё кончится. Пьяная она, по-моему. И чем дальше, тем пьянее.

Майя. Давай трубку не брать!.. Нет, я пойду, приведу его.

Илья. Погоди. Пальцы у тебя, как посмотрю – всё в глазах переворачивается...

Майя. Милый-милый, я ведь помню: что если кто меня любит – это ты один...

Дани. Помешал, извиняюсь. Я только мимо пройду.

Илья. Ну и проходи.

Майя. Иль, я прошу тебя...

Илья. Всё нормально.

Майя. (к Дани) А чего ж ты там свет не зажег?

Дани. Обойдемся... Ох, как полыхает классно!

Илья. Да, горит красиво. А почему я за тебя врать должен?

Дани. Как это должен? Не хочешь – не ври.

Илья. Благоверная твоя названивает каждые пять минут. Сообщить ей, как ты с моей... общаешься?

Дани. Не поверит.

Илья. Да она у тебя... она сама догадалась.

Дани. Ну кто до этого может догадаться?

Илья. Слышал бы ты, что она плетет. Хотя... почему «плетет»? Всё ведь правда.

Дани. Какая правда? На понт она тебя взяла. Ни фига никто не догадался. Бредит, больше ничего.

Илья. Еще позвонит – сам будешь говорить. Мне надоело.

Майя. А вообще, что ей надо?

Дани. Крови моей надо. Ведьма она, вот кто.

Илья. А я тут при чем?

Дани. Ты при чем? А кто это всё устроил?

Илья. Я устроил?

Дани. Ну, а дом это чей? Кто меня сюда зазвал?.. Ты, кто же.

Майя. А ты?

Дани. За свое я отвечу. А то, что ведьма она – это факт.

Илья. Ведьма – не ведьма, а говорит: или он прямо сейчас домой, или утром в живых меня не застанет. Такие были слова.

Дани. Блеф. Не слушай.

Илья. Будешь ты с ней говорить?

Дани. Ну, буду. И что ей скажу? Куда я в таком виде?

Майя. Иль, не надо ему трубку брать. Ты ведь те разы его не звал...

Дани. А чего ж ты меня раньше не звал, а?

Илья. Покой ваш оберегал. Думал, сам справлюсь. Не вышло.

Дани. С такой справишься!

Майя. Дани, вот что – так не надо про нее.

Дани. Откуда тебе знать – как надо? Ты ж ее не видела.

Майя. Ты ведь любил... ты не любишь ее?..

Дани. Проехали, а?

Илья. Проехали и переехали.

Дани. Сложные вы люди, я гляжу. Любить! Я ненавидеть только-только научился. А любить – пока нет. Детей еще люблю кое-как. Маму. А ее... Пойду проветрюсь.

Майя. Куртку накинь, там на вешалке…

Дани. Разберусь. Черт, что у тебя дверь, как в ментовке!..

Еще звонок

Илья. Не буду брать.

Майя. Не бери.

Илья. Или взять?

Майя. Или возьми.

Илья (берет трубку). Да.

Долгое молчание

Тогда вот что. Я приеду… ну, через час-полтора. Вы просто выйдите из подъезда. Я вас прошу только, не пейте больше. Хорошо?

Дани. Ночь такая, что прямо не верится. Не хотите прогуляться?

Илья. Не прогуляться, а надо мне будет прокатиться. Твоя опять звонила.

Дани. Рехнулся? Ты ж чуть не литр уже принял.

Илья. Деваться некуда. Обещал. И еще учтите – может так случиться, что я сюда ее привезу. Вы уж приберитесь.

Дани. Это еще на кой?

Илья. Чтобы следы вашей страсти в глаза не бросались.

Дани. Да нет! Зачем ее сюда везти? Кому это надо?

Майя. Ей… наверное.

Дани. А тебе?

Майя. Мне уже все равно.

Дани. А тебе, небось, не все равно: хочешь, чтобы мы при вас поцапались?

Илья. А вы не цапайтесь.

Дани. Вот я на тебя и посмотрю, сладишь ты с ней или нет.

Еще звонок.

Илья. Я уже еду, еду. Всё… Господи, твоя воля. Трубку больше не снимайте. Сейчас, сигарету выкурю – и вперед.

Дани. Скажи ей, пусть водки захватит.

Илья. Ребятки, идите-ка вы наверх, и без вас тошно...

Дани. А ты дорогу-то найдешь? Вот, рисую. Разберешься?

Илья. Разберусь. Бывал я в тех ваших краях.

Уходит.

Еще звонок. Никто не снимает трубку.

Майя. Даник, не надо. Ну, прошу же тебя… Перестань.

Дани. Как «перестань»? Часа два у нас есть… Вдруг это последний раз?

Майя. Не могу я. Сядь. Всё. Всё. Не получится.

Дани. Что у тебя-то может не получиться?

Майя. Не понимаешь? Значит, не поймешь.

Дани. Где уж нам!.. А раньше почему получилось?

Майя. Когда «раньше»?

Дани. Час назад.

Майя. Это все равно что год назад – там всё другое.

Дани. А двадцать лет назад?

Майя. А двадцать лет назад – это двести лет назад.

Дани. Ты хоть помнишь?..

Майя. Помню, что ничего не помню. Как будто мне про кого-то рассказали, наспех, с пятого на десятое… Это как чужой сон.

Дани. У тебя выпить совсем нечего?

Майя. Нечего.

Дани. Точно?

Майя. Ну посмотри, ты ведь знаешь – где.

Дани. Пусто.

Майя. Терпи, бедненький. Худо тебе?

Дани. Ты что это – жалеть меня вздумала?

Майя. А как же. Заманили в чужой дом, напоили, подсунули девку, отняли последние силы, а теперь еще выпить не дают. Или тебе по-другому больше нравится? Сам пришел, пошумел, расслабился, взял хозяйку за белы ручки, увлек, затанцевал, заласкал, зацеловал… Выпил всё, что было, хозяина услал на мороз. И все равно ты бедненький.

Дани. Слушай, а давай съездим?

Майя. Ты что, зачем?

Дани. За бухлом, вот за чем.

Майя. С ума сошел? Жди, он вернется – привезет.

Дани. Если привезет, значит – не один вернется. А там уже никакая водка не поможет.

Майя. Ты лучше про нее скажи.

Дани. Что-то не тянет. Поехали.

Майя. Нет.

Дани. Ну а чего сидеть-то? Ты же все равно не даешь.

Майя. А дам – пить расхочется?

Дани. На время. Ну, подремлем потом.

Майя. Потом они нагрянут. Знаешь, поехали.

В пустой гостиной долго звонит телефон

За сценой слышится голос Жанны

Жанна. ...Как бают в народе: след простыл! Ах ты мой благоверный, сволочь ты непотребная, на хрена ж ты бросил меня, горемычную, да на кого ты меня покинул!..

Входят Илья и Жанна

Я такую песню слыхала недавно, обалдеть. Бабулька тоненьким голоском выводит:

А на кого ж ты меня,
Ой, на кого же меня ты покину-у-ул!
Я-то думала: любовь,
А ты всунул да вынул.*

Илья. Лучше б совсем не вынимал?

Жанна. Лучше-то лучше, да ходить неловко. Но ты погляди: смылся! Не надо было трендеть, что за мной едешь. У него нервы хиленькие. А твоя отличница где?

Илья. Что-то не пойму. Эй! А почему отличница?

Жанна. Что – почему? Кем она в школе-то была? Не интересовался? Не все ж подол задирать. Такие везде успевают. Комсомолка сраная.

Илья. Вы бы пасть закрыли на время, если можно.

Жанна. Ой-ой, извиняемся. Ты ее целочкой взял? Ничего это не значит, гражданин хороший. Сейчас тоже можно на тридцатилетнюю барышню нарваться, а на деле – соска соской! Анекдот: пятиклассница идет в школу, а ей у ворот мужик конфету предлагает. Она ему: «Дяденька, скоро звонок, всё равно не успеем». Чего задумался?

Илья. Даниилу сочувствую.

Жанна. Это у вас половая солидарность.

Илья. Повезло, что вы всю дорогу проспали.

Жанна. Кому это повезло?

Илья. Вам. Высадил бы в чистом поле – и тю-тю.

Жанна. В глухой степи замерзать... То-то бы все порадовались! Ну и где твоя хозяйка?

Илья. Не слышно. Нету. Вместе, что ли, уехали.

Жанна. Нет, он пешком побежал. Не печалуйся, солдатик. Может, так лучше? Закуски полон стол, посидим, выпьем... Ох, а бутылка моя где?

Илья. Которая?

Жанна. Чего – которая?

Илья. Там у подъезда их много валялось.

Жанна. Те не в счет. Я же с собой брала – две... три?

Илья. Кто же их по дороге мог выпить?

Жанна. Вот что, сэр, оставьте на хрен вашу иронию, а лучше сбегай, пошарь под сиденьем.

Илья. «Пожалуйста».

Жанна. Ой, пардон, мы такие грубые, провинция, что с нас взять! Пожалуйста, очень умоляю!

Илья. Надо же, я и водок таких никогда не видел: “Via Baltica”!

Жанна. Ну и просвещайся. Слушай, а у тебя тут кайфово, всё в дереве, прямо из крестьянского быта! А картинки! Сам рисовал? Так прямо вот здесь и живешь?

Илья. Живу криво.

Жанна. И зря. Где руки помыть?

Илья. Налево направо.

Жанна. Старик, у тебя, никак, все удобства? Что ж ты меня раньше не приглашал?

Илья. Да я и позже не приглашал.

Жанна. Хам. Рюмки чистые где? Ты давай до краев, что за экономия? Эй, ты чего, а тост? Вырази что-нибудь поэтическое.

Илья. Давайте обойдемся?

Жанна. Вот еще. Слышь, надо нам с тобой чпокнуть на брудершафт, а то, гляжу, никак ты не расслабишься. Давай вмажем – и на «ты»!

Илья. Боюсь, не получится.

Жанна. Страх – это последнее дело. Знаешь народную мудрость: волков бояться – в лесу не... общаться. А мы как раз в лесу. А общаться никак не начинаем. Значится, тост у нас будет такой: за отвагу! Уух! Ну-ка, не лодырничай, теперь быстро-быстро по второй. И на брудершафт, а, миленький?

Илья. Не надо, ладно?

Жанна. А ты всё по своей фифетке сохнешь? Упорхнули наши пташечки! Очень даже хорошо! Давай – за наше неимоверное знакомство.

Илья. Вы закусывайте на всякий случай.

Жанна. Я уже закусила – разве не видно? Знаешь частушку:

Ну подумаешь – дела:
Закусила удила!
А у нас одна мудила
Удилами закусила!

Илья. Ничего себе! Только лучше бы «один».

Жанна. Кто один?

Илья. Правильно не «одна», а «один». Тут нужен мужской род.

Жанна. Нужен-то нужен, а где ж его взять? Нету в природе. И потом, ты глянь, что получится: один мудил. Эх, ты! Давай по третьей, а то у меня тост забудется. Чтобы нам было хорошо и чтобы никто не мешался. И теперь поди сюда. И губки не прячь, а то попаду не туда сослепу...

Илья. Сладенькая...

Жанна. Нá вот, солёненьким заешь. И запей. Понравилось? Ну-ка, туда не лезть!

Илья. Что еще такое?

Жанна. А такое, что – марш под душ. Я с немытими не ласкаюсь.

Илья. Сама марш под душ, я с поддатыми не общаюсь.

Жанна. Это я-то поддатая? А хочешь, на столе спляшу?

Илья. Эй, не падать!

Уносит ее в ванную. Голоса

Жанна. Холодно, ты что!

Илья. Терпи, коза.

Жанна. Ты совсем оборзел! Я чокнусь!

Илья. Вот освежимся и потом чокнемся.

Жанна. Ууу! Варвар! Ну подбавь тёпленькой, ну хоть немножечко! Ты увидишь, я тебе отплачу, зараза такая.

Илья. Вот и всё, а крику было...

Вносит Жанну в простыне

Жанна. Одеяло мне, одеяло попухлявей! Ты чего на меня так пялился – недавно из монастыря, что ли?

Илья. Много я видел, а вот золотую цепь на талии – никогда.

Жанна. Я думала, ты талию оценил! Забирайся ко мне. Нет, погоди, я еще вся мокрая. Сбегаю вытрусь. Ты только не исчезай.

Возвращается без простыни

А теперь ты меня выжми.

Ласкаются

Илья. Не хватает чего-нибудь?

Жанна. Правду сказать?

Илья. Правду.

Жанна. Спать хочу – умираю.

Илья. Не понял... не расслышал...

Жанна. Хочу спать – крепко-крепко. Обними меня, я посплю пять минут и буду как новенькая. Прости, не сердись...

Засыпае

Илья. Вот и не звонит никто.

Входят Майя и Даниил

Дани. Ну, как съездил? Привез?

Илья. Тише вы.

Майя (Даниилу). Как ты догадался?

Илья. По следам вычислил. Сам ей покупал эти чоботы.

Майя. Спит.

Дани. Это кто же ее так уходил?

Илья. Шел бы ты...

Майя. Иль!...

Дани. Да я не в обиде. Больше тебе скажу: в общем, что-то такое должно было выйти. Она ведь без... комплексов. А времени у вас было навалом.

Илья. Чего ты пристал? Ночь не спала, выпила, душ приняла – и уснула.

Майя. И ты душ принимал?

Илья. Так уж получилось.

Дани. Ну и как тебе? Фигурка-то у нее – дай Бог каждой. Даром, что троих родила. Майка, оцени объективно.

Майя. Ты что, укрой обратно, простудишь!

Дани. Сильно она тебя достала?

Илья. Я не в обиде.

Дани. Вот поглядел на сонную красавицу, и естество взыграло. Можно я Майку наверх заберу?

Илья. Это ты ее спроси.

Дани. Пошли-пошли.

Майя (Илье). А ты... ты здесь будешь?

Илья. Иди, интервью потом.

Майя и Даниил уходят наверх

Без комплексов. Без царя в голове. Без башни.

Майя (со ступеньки) Иди к нам.

Илья. Ты что это – боишься меня с ней оставить?

Майя. Я уже ничего не боюсь.

Уходят

Жанна (просыпается). Интересненько, а этот где? Ау, инквизитор! И этот сбежал? Какие все бегучие! .. М-м-м, клёво. И водку не допил. Интеллигент! Эй, интеллигенция! Золушке выпить не с кем! Ну, тогда валите вы все. Мне и одной не в лом (наполняет две рюмки и сама с собой чокается). Так, Жанетта, будь здорова подольше и счастлива почаще.

Сверху спускается Даниил

Какая ужасная встреча! Любимый! Единственный! Жопа ты драная! Хорошо погулял?

Дани. Слушай, не позорься ты перед чужими.

Жанна. Это кто же у нас чужой? Майечка, что ли?

Дани. Да хотя бы.

Жанна. Ну и сколько же раз тебе успела дать чужая прекрасная дама?

Дани. Помолчи. Лучше выпей.

Жанна. Я-то выпью. А сам?

Дани. Не охота.

Жанна. Вот: уже действует благотворное влияние. А ты с ней часом не на «вы»? Тогда попрошу и со мной повежливее.

Дани. Я тебя, вроде, не трогаю.

Жанна. Премного благодарна по такому случаю. Ну, выпей со мной, зря ты дуешься.

Дани. Чего ты приперлась?

Жанна. Тебе не понять.

Майя входит

Майя. Заскучала одна – и приехала. Что тут такого?

Жанна. Ой! Здравствуйте. Я не в той форме. Сейчас принаряжусь.

Майя. Не обязательно.

Жанна. Я и то смотрю – у вас тут запросто.

Майя. А у вас?

Жанна. У нас – куда там. Сплошные церемонии. Покурить на лестнице – даже и то в смокинге. Вы не выпьете со мной?

Майя. Выпью.

Жанна. А кавалер ваш (кивает на Даниила) отказывается.

Майя. У него сегодня много потрясений, будьте снисходительны.

Жанна. Верю. А мой кавалер где?

Майя. Тоже в себя приходит.

Жанна. Лучше пусть в меня приходит!..

Дани. Жаннка!..

Жанна. А ты не пьешь, так и молчи. Ваше здоровье, милая хозяюшка.

Майя. Закусите чем-нибудь.

Жанна. Не могу. Знаете жалостную песню:

Мине милый изменил,
Что ж такое деется:
Ссать иду – не ссыться мне,
Срать иду – не серится.

Майя. Это потому, что вы ничего не едите.

Жанна. Надо же, а я-то думала – с горя. Данька, уйди куда-нибудь, сил нет на тебя смотреть!

Дани. Ты в чужом доме не командуй.

Жанна. Сгинь, умоляю.

Дани. Ты дождешься.

Майя. Ну-ка, делай, что говорят.

Дани. Куда мне?..

Жанна. Да на все четыре стороны.

Дани. Ты не ко мне, что ли, ехала?

Выходит

Жанна. Ехала-ехала – и приехала. Можно тебе налить?

Майя. Можно.

Жанна. За что пьем?

Майя. За нас.

Жанна. Это «за кого», а я спрашиваю – за что.

Майя. Чтобы нам живыми остаться.

Жанна. Добрый тост, главное – веселый. А ты чего же от такого мужика бегаешь?

Майя. А ваш чем хуже?

Жанна. Мой? Могла – убила бы.

Майя. Добрый ответ, главное – веселый.

Жанна. Я вообще не вру, а перед тобой уж тем более крутить незачем. Правду говорю.

Майя. Не нужна никому такая правда.

Жанна. А какая нужна?

Майя. Не знаю. У вас было что-нибудь... с Ильей?

Жанна. А-а, вон ты куда! Что-нибудь обязательно было! Хотя, погоди... Не помню, если по правде. Возле дома, там еще, он меня снегом оттирал, всю тушь размазал. Потом ехали, но я быстро закемарила. Тут водку жрали. Прикинь, он со мной на брудершафт пить не стал! Принципиальный! Потом... потом он меня в холодной воде отмачивал. Потом я опять спала. Чего же у нас было? Похоже, что ничего у нас не было. Не виноватая я.

Майя. А могло быть?

Жанна. Вроде ты умная, а дура дурой.

Майя. Вы ведь под душем вместе были?

Жанна. О, точно!

Майя. Он... трогал?

Жанна. Ревнивая ты какая, надо же! Мочалкой он меня трогал. И еще губкой. Представляете, какая распущенность, гражданин следователь?

Майя. Я не буду больше. А про Даника можно спросить?

Жанна. Но не нужно. Лучше я тебя спрошу. Был тут сбор вашего класса – или туфта это всё?

Майя. Был. Семнадцать человек приехало. Конечно, был.

Жанна. А то я подумала – опять звездит. Потом позвонила, наткнулась на твоего – и вообще не врубилась. Как же вы при нем?

Майя. Сама не знаю. Вы по телефону всё поняли?

Жанна. Чего тут понимать. На «вы» не надоело?

Майя. Нет пока.

Жанна. Как надоест – дай знать, на брудершафт выпьем.

Входит Илья

Илья. «Брудершафт» – где-то я слышал такую фамилию.

Жанна. Нормальная еврейская фамилия. Много таких, ну например... Бутерврот.

Илья. Ха-ха.

Жанна. Погоди-ка... Данька сверху пришел, Майя, теперь ты. И встрепанные все. Вы там чем занимались? Так... какой там у тебя, Майечка, был тост? Чтобы в живых остаться? Ох, актуально! Куда это мой запропастился? Пошел еще партнеров искать?

Илья. Жанна, давайте на брудершафт.

Жанна. Не буду.

Майя. А со мной?

Жанна. И что получится – ты со мной будешь на «ты», а я с тобой – на «вы»?

Майя. Да, сложно.

Жанна. Да уж не сложней вашего. Как я тебе завидую! Ни в чем отказа не знаешь. Мужика чужого захотела – пожалуйста. Стало без мужа неуютно – и его в ту же постель. Ну кто ты после этого?

Илья. Какой он чужой? Они учились с третьего класса.

Жанна. Вот, видала! Он же тебя и выгораживает! Обзавидуешься!

Появляется Даниил

Дани. У тебя тут комсомольское собрание на тему «Как мы дошли до жизни такой?»

Жанна. Не подходи ко мне!

Дани. Ну и чего ты взъелась? Живут как люди. И другим дают.

Жанна. Ох, дают... Поджечь бы всё.

Дани. Себя, главное, не подожги. Тоже мне Жанна д’Арк...

Жанна. Чем тебе Жанна д’Арк не угодила?

Дани. Всем угодила. Только “dark” – по-английски значит «темный», или «тьма». Это уж точно про тебя.

Жанна. А я покрашусь и буду не хуже твоей Майечки. Только моложе!

Дани. Ну и сука же ты.

Майя. А ей сколько?

Жанна. Как невежливо – «ей». Ты со мной разговаривать брезгуешь?

Дани. Ты же по-людски не ответишь. Она на 9 лет нас моложе.

Жанна. Благодетельница, удочери меня, сиротку!

Майя. Чтобы ты меня уматерила?

Жанна. А с чего это вдруг «ты»?

Илья. Хватит, а? Скажите доброе слово, хоть о ком-нибудь.

Жанна. О ком, например?

Илья. Да обо мне.

Жанна. Мало я тебя знаю. Но зато одно хорошее.

Дани. Хочешь получше узнать?

Жанна. Еще как!

Илья. Тогда пить надо поменьше.

Майя. И спать.

Жанна. Это ты мне говоришь?

Майя. А что?

Жанна. У тебя детишек сколько?

Майя. Двое.

Жанна. И сильно ты в жизни выспалась? А у меня трое. Спасибо Данькиной маменьке, а то бы вовсе дрыхнуть не пришлось. Подумаешь, поспала пять минут. А вам плохо втроем было? Эй, а вы что, еще до меня попробовали? Вы этим весь вечер занимались? Тогда я могу еще подремать. Пользуйтесь. Майечка, ты не устала?

Дани. Илья, пошли на двор, покурим, а то сорвусь, добром не кончится.

Жанна. Ой, испугал!

Илья. Чего-то не тянет меня на мороз.

Майя. Я пойду. Мне можно?

Выходят

Жанна. Чего приуныл, служивый? Нá, залей горе-то.

Илья. Да, горе великое.

Жанна. Ты уж гляди, как бы тебе с жиру не сбеситься.

Илья. Не до жиру.

Жанна. Знаешь, грабли-то убери.

Илья. А может – пусть...

Жанна. Ладно, не убирай. Очень я тебе нужна сейчас? Мало тебе?

Илья. Сам не знаю. Получается: мало.

Жанна. Не пойму. Вроде не жадные вы, а вот ненасытные какие-то. У тебя дочки две взрослые? Ты их ни разу не хотел?

Илья. Дочек? Нет.

Жанна. Удивительно.

Илья. Что вам удивительно?

Жанна. Что не врезал ты мне – это очень удивительно. Я ведь всё нарываюсь, и никак не нарвусь. Пока. Чего ты руку убрал? Положь на место. Нет, знаешь, пока свободен, дай сигаретку. И еще – заведи патефон, чего ему простаивать! Дассена нет у тебя? Я от него прямо кончаю.

Илья. Не стану я ничего искать. Что включу – то и будет.

Жмет на кнопку

Нынче матери все, словно заново,

всех своих милых детей полюбили.

Раньше тоже любили,

но больше их хлебом корили, сильнее лупили.

Жанна. Я музыку просила, а это что? Это же слушать надо.

Илья. А вот заодно и послушаете.

Или в воздухе нашем само по себе

разливается что-то такое,

что прибавило им суетливой любви

и лишило навеки покоя?

Жанна. Выруби. Нет... (тихо) налей, и себе, и себе тоже!..

Что бы ни было там,

как бы ни было там

       и чему бы нас жизнь ни учила,

в нашем мире цена на любовь да на ласку опять высоко подскочила.

Илья. Что? Что случилось?..

Жанна. Молчи, я на это дело слабая.

И когда худосочные их сыновья

лгут, преследуют кошек, наводняют базары,

матерям-то не каины видятся – авели,

не дедалы – икары...

Жанна. Тихо, тихо!..

И слезами полны их глаза

и высóко прекрасные вскинуты брови.

Так что я и представить себе не могу

ничего, кроме этой любови!

Жанна. Не лезь, само пройдет. Ну спасибо. Я думала, у тебя только картинки – оттуда.

Илья. Откуда?

Жанна. Раз спрашиваешь – значит, всё равно не поймешь. Слушай, а у нас получилось что-нибудь?

Илья. Только если во сне.

Жанна. Там тебя не было. Если мне кто и снится, – только этот выродок. Что она в нем нашла? Прикинь, как давно их уже нету. Где они там пристроились, на холоду?.. А, курят. В машине уселись. Слушай, а ведь похоже – любовь у них. Чего ты молчишь?

Илья. Согласен, вот и молчу.

Жанна. Зачем ты, зачем это все устроил? Такая баба классная, к чему было бардак разводить?

Илья. Я устроил?

Жанна. Ты. Раз при тебе всё можно – значит, ты.

Илья. А тайком – лучше?

Жанна. Когда тайком – значит, точно, воруешь. И место свое – помнишь. И перед другими не выёживаешься. А ты... знал бы, что ты наделал – и ей, и мне. Мне уж точно жизни не будет. Ну и ему.

Илья. Если бы уметь тайком! Тогда... картин бы этих не было. И вас не было.

Жанна. А так?

Илья. А так есть.

Входят Майя и Даниил

Дани. Да что это за дела – дверь вовнутрь? Как вам с такой не противно?

Жанна. Здравствуйте, как же вас не хватало!

Майя. Вас тоже.

Жанна. А мне Илюша такие стишки заводил – обхохочешься!

Майя. Это какие же?

Жанна. Всего не упомнила, но – очень жизненно! Вот:

Я иду по росе,
Я в ней ноги мочу.
Я такая, как все –
Я ебаться хочу.

Это ваше сочинение?

Майя. Нет, это скорее его художество. Мы наверх пойдем, чтобы вам не мешать.

Жанна. Только вы там не того, не чересчур, а то, боюсь, потолок на нас обвалится.

Дани. Никак не привыкну, какая же ты шваль.

Жанна. Иди-иди, а то другого себе найдет, и тебя – в отставку. Куда в таком случае денешься? Неужто домой прибежишь?

Дани. Не прибегу.

Майя и Даниил уходят наверх

Илья. Еще одна такая сцена – я тоже уйду.

Жанна. Опять наверх захотелось? Иди, я тебя не держу. Давай только хлебнем по последней. Ты слышал, чего он сказал? «Не прибегу». Совсем дело плохо. Не сладит она с ним. И ты не справишься.

Илья. А мне и не надо.

Жанна. Это пока она твоя и так на тебя смотрит. А потом один раз глянет рыбой – ты и в петлю. Тоже мне герой.

Илья. Откуда вы про всех знаете?

Жанна. Чего тут знать – всё на ладони.

Илья. А какие у нее руки – поняли?

Жанна. У нее не только руки... Знаешь, как в анекдоте: «у меня вся тела такая»! А у меня тела какая? То-то же. А всё равно тебе по фигу.

Илья. Зачем? Вы же всех насквозь видите.

Жанна. Тогда бысто в душ!

Илья. Слушаюсь.

Жанна одна. Тычет пальцами в магнитофон

Жанна. Ну, хватит кочевряжиться. Сдавайся...

 

Краски лиловой возьми пощедрее,

смейся и плачь, а потом

синюю краску возьми, чтобы вечер

птицей слетел на ладонь,

красную краску возьми, чтобы пламя

затрепетало, потом

краски зеленой возьми, чтобы веток

в красный подбросить огонь.

Перемешай эти краски, как страсти,

в сердце своем, а потом

перемешай эти краски и сердце

с небом, землей, а потом...

Главное – это сгорать, и, сгорая,

не сокрушаться о том.

Может быть, кто и осудит сначала,

но не забудет потом.

Он нарочно, что ли?

Входит Илья

Стой, где стоишь. Ты в полотенце – прямо Спартак какой-то.

Илья. А вы, выходит, «динамо».

Жанна. Ну так ведь интереснее! Ты предвкушай!

Илья. Я уже так долго предвкушаю, что почти наелся.

Жанна. Это тебе кажется. Хочу тебя спросить. Ты почему свою бабу так плохо смотришь?

Илья. Опять за рыбу деньги!

Жанна. Да нет же! Что за сапоги! Им же сто лет в обед! А свитерок – сама, что ли, вязала?

Илья. Мама моя вязала.

Жанна. А ногти! А стрижка! Она же укладку делает раз в полгода! Ты до чего девку довел? Не умеете нас ухаживать – на фига жениться? Еще бы сам внимания требовал – так нет же, умахнул на край света, днем с фонарем не найдешь. Нá хрен такая жизнь?

Илья. У вас – не так? Ваш умеет ухаживать?

Жанна. Уж что-что – а это в полном ажуре. У Майки спроси.

Илья. Ну, может быть, у него денег невпроворот.

Жанна. Может быть. А ты – нищий? Просто тебе дела до нее нет. Ты ей стул за весь вечер ни разу не пододвинул. Выпить не предложил.

Илья. Это по вашей части. Может, завершим разбор полетов? А то ведь уйду.

Жанна. Никуда ты не уйдешь.

Илья. Правда?

Жанна. Правда. Я тебя не отпускаю. Помогай мне, а то остобрендил этот бардак на столе. И вот тут зашпиль, я сама эту шкуру сзади не застегну.

Убираются в комнате

Включи еще эту твою тарахтелку. На чуточку.

Соединив души отчаянье и трепет,
и трещинку в стене, и облачко тоски,
фантазия моя свое подобье слепит
и воспроизведет разбитое в куски:

ту трещинку в стене, ту фортку, что разбита,
тот первый сквознячок, что в ней проголосил...
Не катастрофа, нет, а так – гримасы быта.
Пора бы починить, да не хватает сил.

Мой дом стоит в лесу. Мой лес в окно глядится.
Окно выходит в лес. В лесу пока темно.
За лесом – Божий мир: Россия, Заграница –
на перекрестке том, где быть им суждено.

Господи, а вдруг пронесет?.. Эй вы там, наверху! Спускайтесь, стол уже накрылся.

Дани. И крыша уже поехала.

Жанна. По себе судить не обязательно. Как время провели?

Майя. Содержательно. А вы?

Жанна. А ты погляди, какой мы стол соорудили. Мы люди общественные, не то, что некоторые!

Майя. Некоторые – это я?

Жанна. Почему? Ты как раз такая коллективная, иницитивная. А вот муженек твой – весь из себя эгоист. Даме от него проку мало. Слишком задумчивый.

Илья. Меня отец учил: не говори про человека «дурак». Говори: «задумчивый».

Жанна. Ты, вроде, что-то понимать начал?

Илья. Никогда не знал – как изобразить глупость? Иногда хочется.

Жанна. Чего там изображать? Серп и молот со звездой – круче не придумаешь.

Илья. А щит и меч?

Жанна. Это не глупость. Это еще хуже.

Дани. Ну что вы такое лепите? Без того тошно. Давайте выпьем.

Илья. За птицу.

Жанна. За колыбельку.

Майя. И за огонь.

Жанна. Тебе-то зачем огонь?

Майя. А вот вы за огнем плохо следили, он и погас. Илька, сделай потеплее.

Жанна. Не надо. Само займется.

Майя. Как само? Там же ни уголька не осталось.

Жанна. Говорю: не надо.

Дани. Эй, красавица, погляди мне в глаза. Ты что? Ну-ка, выпей вот. И запомни: я тут, рядом. Смотри в глаза. Ты усвоила? Слышишь меня?

Жанна. Слышу я тебя. Даже иногда вижу.

Дани. Больше повторять не буду.

Илья. Надо же, разгорелось!

Дани. И отлично. Девчонки, станцуйте, а? Ты на ногах удержишься?

Жанна. За собой смотри. Подо что танцевать-то? У них музыка такая – не для плясок.

Майя. У нас всякая музыка. Иль, это кто у тебя? А, неважно.

Меняет кассету

Илья. Что, правда, будешь танцевать?

Майя. Еще как!

Жанна и Майя кружатся под музыку. Майя, потом Жанна сбрасывают одежду

Майя. Теперь уже можно на брудершафт?

Жанна. Не можно, а обязательно.

Выпивают и заходятся в долгом поцелуе

Дани. Пошли, старик, а то мы тут без надобности.

Жанна. Не разберу, на кой ляд ты ей сдался? Майка, чего ты в нем нашла?

Майя. А ты?

Жанна. Когда это было!

Дани. А ведь было?

Жанна. Мало ли. Я про теперь спрашивала. Только ты не отвечай.

Майя. Я не отвечаю.

Жанна. Ты хоть соображаешь, чего на тебя свалилось? А ты?

Илья. А вы?

Дани. А ей-то что, она вообще без тормозов.

Жанна. Я без тормозов? Может, другой кто? А у тебя с памятью все в порядке?..

Дани. Прикуси язычок.

Жанна. Ага, бегу и падаю. Прикусить-то я прикушу, только не свой.

Илья (Даниилу). Сиди, не рыпайся.

Жанна. Что, стрёмно при других?.. Ты не лопни от злости, я тут пол протёрла.

Майя. Пошли, душ примем.

Жанна. Спасительница!

Уходят

Дани. Мне Майка говорила, ты Водолей.

Илья. Ну и что?

Дани. А то, что не разговорчивый. На зоне все знают: Водолеи болтливые.

Илья. То на зоне.

Дани. Там не соврешь. Говорят: что у фраера на уме, то у нас языке.

Илья. А ты не фраер?

Дани. Я тоже Водолей. А ты меня даже не спросишь ни о чем.

Илья. Могу спросить. Ты зачем ей все время подливаешь? Куда столько?

Дани. Так нужно.

Илья. Кому нужно?

Дани. Долго рассказывать. Лучше давай я тебя спрошу. Ты там что застал?

Илья. Где – там?

Дани. Там, куда ездил.

Илья. А-а! Сидит на скамье у подъезда. Вся зареванная. И кругом очень живописно – окурки, бутылки. Пришлось ее в снег с головой окунать.

Дани. Ну, тогда еще ладно.

Илья. Ты ее не пои.

Дани. А трезвая она драться начнет.

Илья. Как с тобой не драться?

Дани. И то верно. Опять молчим. Скажи хоть – как она тебе?

Илья. Ты серьезно?

Дани. А ты не видишь?

Илья. Птица она.

Дани. И больше ты ничего про нее не знаешь?

Илья. Мне хватает.

Дани. Так я скажу, пока ее нет. Будешь слушать?

Илья. А что мне остается?

Дани. Ты пойми, она детдомовская. Я к ним пришел спортивную секцию вести, волейбол тренировать. И она стоит. Щепочка такая. С глазами. А я женат. Ей тринадцать лет. Смотрит на меня, не моргает, глаз не отводит. Ну я тружусь, кончаю заочный, сына ращу, а сам-то хожу с тех пор и маюсь, так получается. За три года, считай, слова друг другу не сказали. А потом... вон как вышло.

Илья. Так это ты о себе рассказал.

Дани. Словá не идут. Я налью?

Илья. Ты говори, раз начал.

Дани. Потом она как-то... чернеть, что ли, стала. Сохнуть. И глаза отводить. Я сначала думал: слава тебе, Господи, уберег от греха. И вдруг узнаю: ее, ну не только ее, неважно, трахает, понимаешь, там одна теплая компания. И когда эта бодяга началась – представить жутко. Лет в 14 ее, наверно, скрутили. Или в 15. Точно не знаю, а она молчит. Ну, словом, забрал я ее оттуда. Стали жить, комнату снимать. Расписали нас быстро – она уже на сносях была. Вот такая, в целом, картина. Налить, что ли?

Илья. За нее?

Дани. Давай за нее. А ты ведь в ней что-то зацепил. Она какая-то не такая сегодня.

Илья. Все мы не такие. А вот я тебе задам вопрос, ответь по возможности. Почему вы с Майкой двадцать лет не виделись?

Дани. Ну не полная же я скотина? Зачем мне ее пачкать?

Илья. Жанну пачкать ничего – можно?

Дани. Поделом. Поделом дураку.

Илья. Вот что я тебе скажу, и больше ничего не скажу. Если бы ты, супермен, чаще с Майкой виделся – может, и не такой дурак был бы. И Жанне твоей было бы легче.

Дани. Где ты раньше был?

Илья. А ты не знал?

Дани. Знал, да не умел.

Появляются Майя и Жанна

Жанна. Я у огонька посижу, ладно?

Дани. Ну-ка, посмотри на меня!

Жанна. Что опять такое?

Дани. Так, ничего.

Майя. Волосы не подпали!

Жанна. Волосы мокрые, а вот рыжатина жжется.

Снимает цепь

Майя. Это что же такое – сантиметров 50?

Дани. 47.

Жанна. Экономит на мне.

Илья. Хорошо поплескались?

Жанна. Хорошо!

Майя. Только вода горячая кончается.

Илья. Я нагрею.

Жанна. Не уходи!

Илья. Да я на минуту.

Жанна. Не уходи! Так стало спокойно, тихо. Включи эту штуку.

Умереть – тоже надо уметь,
как бы жизнь ни ломала,
упрямо и часто...
Отпущенье грехов заиметь –
ах, как этого мало
для вечного счастья!

Что – грехи?
Остаются стихи,
продолжают бесчинства по свету,
не прося снисхожденья...
Да когда бы и вправду грехи,
а грехов-то ведь нету,
есть просто – движенье.

Господи, как же здорово. Как в детстве, как дома...

Дани. Что ты несешь? Это у тебя в детстве – здорово?

Жанна. Много ты, блин, понимаешь в моем детстве?

Дани. Я не понимаю?

Жанна. Ты! А она вот – поняла.

Майя. Тихо, тихо!

Дани. Ладно, и до какого года тебе было здорово?

Жанна. Сказать?

Дани. Скажи, скажи.

Жанна. Так вот знай, миленький, было мне в кайф до 20 лет, пока ты не вернулся!

Дани. Я с тобой спорить тут не собираюсь. Ты ответь – что хорошего у тебя было до 20 лет? Может, и до шестнадцати хорошо было?

Жанна. Было!

Дани. Всё хорошо было?

Жанна. Всё!

Дани. И Валерик, который живого места от тебя не оставил?

Жанна. И Валерик! Царствие ему небесное...

Илья. Что они говорят?

Майя. Ты же слышишь.

Дани. Так. Я понял: ты завелась. Ладно. Но скажи: если там всё было хорошо, и Валерик хороший, что же плохого – потом?

Майя. Ну прекрати. Она всё уже сказала.

Дани. Не всё. Чем я тебе не потрафил? Я тебе с зоны гостинцы передавал! А, ну да. Это же раньше. А когда вернулся... как я мог тебя с ребенком... с детьми бросить?

Жанна. А хотелось?

Дани. Нет! Не то я сказал. Да знаю, всё я знаю, и каково тебе меня терпеть – тоже знаю. Но разве уж так всё – черно?

Жанна. Так – не так. Без разницы.

Дани. Есть разница. Не я, что ли, парился на трех работах, чтобы ты у меня... чтобы ты – вся как в целлофане?

Жанна. Да подавись ты своим целлофаном!

Швыряет в него цепь

Дани. Ну спасибо. Ни минутки сладкой не вспомнишь?

Жанна. А ты?

Дани. Я помню.

Жанна. Это когда с Майечкой на берегу?..

Дани. Я убью тебя.

Жанна. Убей. Или я сама тебя убью.

Илья. Хватит. Все же хозяин тут я. Так что заканчиваем полемику и расходимся спать.

Жанна. Если бы я хотела убивать!

Илья. Послушайте, я прошу. Перестаньте.

Жанна. Майка, сестренка, это ведь с тебя всё началось. Как после тебя вернулся... А вернулся, ясный сокол, на пятый день! Так он переживал ваше свидание! Ты прикинь – с первой женой четыре года прожил: ни слова о ней никогда. А без тебя у нас часа не проходит. И до этой вашей встречи – всюду твои фотки. А после! И раньше пил – не приведи Господи, а уж потом что началось!.. Дети растут – а ему хоть бы хрен собачий. Что ты натворила с ним? А со мной?

Дани. Замолчи ты, умоляю тебя.

Жанна. Сладкое вспомнить? Как передачи тебе ношу? Как бутылки твои стерегу? Баб твоих похмеляю? А впридачу ко всему – я его привлекать перестала! Год почти прожила, как в трауре. Не тянет его ко мне! Ты вспомни ту рыбалку. Что молчишь?

Дани. Я тебе потом всё скажу.

Жанна. Я его спрашиваю: как сделать, чтобы ты ко мне ночью пришел. Не говорит, а вижу, что знает. Я и сама поняла, но думаю: вдруг не догадалась. Куда там. Выклянчила чистосердечное признание. Хочет мой благоверный, чтобы я при нем с другими трахалась. Ну, мужнее слово – закон. По объявлениям партнеров искала! Как дурочка, на смотрины бегала! Это – взрослая, здоровая, вполне ничего из себя баба с двумя детьми! Майка, ты чуешь: трахаться с кем попало, чтобы у него стоял?!

Дани. Ты, ты... Ты из благородного пансиона? Я у тебя был единственный?

Жанна. Ах, да! Ты же меня не девочкой взял! Я обманула твои надежды! Но я тебя, боров ты сизорылый, еще больше огорчу.

Илья. Может, не надо?

Жанна. Надо, Илюшенька, надо. А скажу я тебе, голубок, что всех мужиков я своих – любила. И еще как любила!

Дани. Пусть говорит, вы не слушайте ее.

Жанна. А почему ты не веришь?

Дани. А кто тебе верит?

Жанна. Майка верит.

Дани. Жалеет она тебя, а ты... Ты что – и любишь кого попало?

Жанна. А кого мне – себя любить? Сам сказал – во мне места живого нету. Майка, ты что – ревешь? Девочка моя, прости, я молчать буду, всё, всё. Ну сбегай, принеси воды, что вы прямо нелюди какие-то!.. А ты уйди, уйди, Богом прошу! Ну дай мне передохнуть, ничего я про тебя больше не вякну. Не стóишь ты того.

Илья. Старик, правда, иди наверх. Сил нет.

Дани. Ну, раз так...

Уходит

Жанна. Ты всё, ты в порядке?

Майя. Он тебя очень бьет?

Жанна. Да ты что! Ну, сказанула!.. Он меня?.. А ты откуда знаешь?

Илья. Она сообразительная.

Жанна. Это он наплел?

Майя. Что ты, дурочка! По вас ведь всё видно.

Жанна. Ну и подумаешь! А что со мной еще делать? Я вот на него бочку покатила, а сама... Он-то меня перепить не может. Зато он не пить может. А я – нет. Если бы не его маменька... дети бедные!.. Если бы не это – ушла бы давно. А куда я такая?

Майя. Он тебя бьет!

Жанна. Ну и что! Знала бы ты, как он меня бьет! Я кончаю, когда он меня бьет, мне и ласки никакой не надо! Мне ни от кого больше ничего не надо!

Майя. Ты мазохистка!

Жанна. Любая баба мазохистка – а то кто бы замуж пошел? Оох...

Илья. Что с вами?

Жанна. Да болит всё! Пью-пью, а толку... Только все косточки ноют.

Илья. Дайте я вам массаж сделаю, может, заснете.

Жанна. С чего это вдруг?

Майя. Он умеет. У него руки сказочные.

Жанна. Не-ет. Лучше ты меня... потрогай.

Майя. Ляг спокойно. Вот так. И дыши ровно.

Жанна. Оой! Больно здесь!

Майя. Это у тебя крылышки режутся.

Жанна. Хорошо!

Майя. И помолчи.

Жанна. Не умею.

Майя. Так он сидéл!

Жанна. Еще как. А за что – не спросишь?

Майя. Я догадываюсь.

Илья. А я нет.

Жанна. Обойдешься, массажист. Чего только ни выдумают, чтобы чужих баб лапать! А еще интеллигенция. Стыдно, юноша.

Майя. Ты спать будешь?

Жанна. Хорошая ты. Поцелуй меня. Да не так! А ты не смотри. Я ненормальная, да?

Майя. А я?

Жанна. Дурдом. Илюш, ты заведи, только не дрянь какую-нибудь. А это, твое, со словами.

Почему мы исчезаем,
превращаясь в дым и пепел,
в глинозем, в солончаки,
в дух, что так неосязаем,
в прах, что выглядит нелепым,

нытики и остряки?

Почему мы исчезаем
так внезапно, так жестоко,
даже слишком, может быть?
Потому что притязаем,
докопавшись до истока,
миру истину открыть.

Это так несправедливо,
горько и невероятно –
невозможно осознать:
был счастливым, жил красиво,
но уже нельзя обратно,
чтоб по-умному начать.

Майя. В тюрьме был! А мне не сказал.

Жанна. Это он берег тебя. Он добрый, вообще-то.

Майя. Да уснешь ты наконец?

Жанна. Ты чего такая строгая?

Илья. Она же училка.

Жанна. А ты, живописец, чего на нас уставился? Прямо неловко.

Илья. Я любуюсь на вас.

Жанна. Хорош любоваться. Сделай одолжение, сходи наверх: как он там?

Илья. Зачем?

Жанна. Тихо что-то очень.

Илья. Спать лег, вот и тихо.

Майя. Ну сходи.

Илья. Лежит, в потолок смотрит.

Жанна. Не спит?

Илья. Нет, не спит.

Жанна. Майечка, подымись к нему. Спроси, как и что. Боязно мне, зябко.

Майя. Может, не стоит мешать? Отдохнет, подумает.

Жанна. Ему думать нельзя. Натворит потом что-нибудь. Иди, миленькая.

Майя. Иду.

Жанна. На классном вечере хорошо было?

Илья. Классно было.

Жанна. Им-то, понятное дело. А тебе?

Илья. Если им хорошо, значит – мне тоже.

Жанна. А на кой тебе столько хлопот? Я бы такую ораву никогда в дом не пустила. Натопчут, наболтают всякого. Потом за год не отмоешься.

Илья. А повспоминать – знаете, как приятно?

Жанна. Тоже мне развлечение!

Илья. У них воспоминания другие.

Жанна. Аа! И какие же?

Илья. У них детство было.

Жанна. А у тебя?

Илья. И у меня было. Только другое.

Жанна. А зачем тебе их детство?

Илья. Тут не то. Для меня это был повод – с Майкой встретиться. Мы же видимся редко. Я ее зову на Новый год, а она никак: дела, дочки. Мама моя болеет. Я и говорю: приезжай, сюрприз тебе устрою. Потом думаю: чего это я ляпнул, какой сюрприз? Туда-сюда, ну вот и придумал – эту самую встречу. Такая история.

Жанна. Скажи, а она его часто вспоминает?

Илья. Вслух – никогда.

Жанна. Молодец ты. Я вот не сообразила.

Илья. Пить надо меньше.

Жанна. Это вам. А в нашем в захолустье – ни друзей, ни подруг, ни работы, ничего. Раньше, при Советах, он еще по специальности служил, – хоть в город ездили.

Илья. Что у него за специальность?

Жанна. Путеец! Я ему всё глаза колю: путеец, что ж ты такой непутевый!

Илья. Не можете без этого?

Жанна. Говорю же: тоска. Ну, теперь вот стихи слушать буду. Дашь пленку?

Илья. Да вы их глазами читайте, я книжку дам.

Жанна. Глаза – для картин. А подаришь картину? Вот эту?

Илья. Любую берите. Все берите, если нравится.

Жанна. Все! Куда мне столько. И не надо меня баловать.

Илья. Почему?

Жанна. Размякну, вот почему.

Майя возвращается

Ну, что он там?

Майя. Да вот... хочет, чтобы воды принесла, яблоко и... чтобы сама я туда пошла.

Жанна. А чего ты стоишь?

Майя. Идти?

Жанна. Ну и иди. Нам без тебя тут есть чем заняться.

Майя. А?

Илья. Иди, говорят.

Майя. Ребятки, вы так вот истуканами не сидите, не надо. Я быстро вернусь.

Уходит

Жанна. Стахановка! А Данька с ней прямо неуебный какой-то. Это они который раз?

Илья. Хватит.

Жанна. А им-то, наоборот, всё никак не хватит. Вот это любовь! Поглядеть бы. Хороши они вместе?

Илья. Что стóит – пойти да посмотреть?

Жанна. Ты в своем уме? Мы ведь бешеные.

Илья. Поубиваете друг друга?

Жанна. Смеешься. А детей моих ты будешь кормить?

Илья. Мне своих-то кормить не на что.

Жанна. Ну и не подначивай.

Илья. Много мужиков было?

Жанна. Не считала.

Илья. А как же тогда «всех любила»?

Жанна. Я их по счету любила, что ли?

Илья. Не понимаю.

Жанна. Нечего и понимать. Я вообще всех люблю. А некоторых – особенно.

Илья. Если он про это знает – тогда ясно, отчего бесится.

Жанна. Ни хрена не ясно. Это ведь душа моя любит, а вот там, где дети заводятся... Там у меня к другим ничего не торкается. Как у вас, у мужиков – не стоит у меня ни на кого. А с ним... Даже водки не надо, когда он мой.

Илья. Тогда у меня шансов нет.

Жанна. А я о присутствующих ничего не говорила.

Илья. Не понял.

Жанна. А ты попробуй. Чего ты сидишь как дурак?

Илья. Боюсь.

Жанна. Горе с вами. Ну поцелуй хоть.

Илья. Ты чудо.

Жанна. Люди! Человеки! Он мне «ты» сказал! Усвоили?!

Илья. Чего ты все скачешь?

Жанна. Тихо, стой! Слышал?

Смотрит на потолок

Илья. Ты так верещишь, что я мог услышать?

Жанна. Ты их не слышал?

Илья. Да не слышал я ничего.

Жанна. Ну, всё... ну, Господи... Выпить дай! А, ладно.

Бросается к окну

Иди сюда. Это чей барак?

Илья. Не знаю.

Жанна. Ну вон же, труба торчит? Есть там кто-нибудь?

Илья. Ты что? Тебя дергает всю.

Жанна. Говори быстро – там живет кто-нибудь?

Илья. Ни разу не видел. Да там и стёкол нет.

Жанна. Воды... дай воды. Ты потерпи еще немного. Мы скоро поедем. Замучился ты с нами. Прости меня.

Илья. Что это было?

Жанна. Так, ничего. Дурью маюсь. Давай еще послушаем.

Не пробуй этот мед: в нем ложка дегтя.
Чего не заработал – не проси.
Не плюй в колодец. Не кичись. До локтя
всего вершок – попробуй укуси.

Час утренний – делам, любви – вечерний,
раздумьям – осень, бодрости – зима...
Весь мир устроен из ограничений,
чтобы от счастья не сойти с ума.

Точно. Это я от счастья с ума сошла. Не пойму только, почему твоя Майка такая смышленая. У нее счастья-то побольше.

Илья. Радостей у нее побольше. А счастья столько же.

Жанна. Не скажи. У меня все-таки трое.

Илья. Вот видишь.

Дани (спускается). Ты кому названиваешь?

Жанна. Домой.

Дани. Разуй глаза – шести еще нет.

Жанна. Ой, правда.

Дани. Ну, вы наговорились? Может, давай собираться?

Жанна. Чего это? Кáк ты поедешь, в тебе литра три булькает... И вообще. И не поеду я с тобой. Я тут останусь.

Дани. Брось выпендриваться. О людях подумай.

Жанна. Меня лично никто не выход не просил! Вали кулем, если приспичило.

Дани. Влюбилась?

Жанна. Влюбилась. Только не узнаете, в кого.

Дани. Ну что с ней будешь делать? Илья, скажи ты ей.

Илья. Ты попроси ее, только не так.

Дани. А как?

Жанна. Ты хочешь, чтобы я уехала?

Илья. Я? Нет.

Дани. Нашла кого спрашивать. Ты Майку пожалей.

Жанна. Это ты ее пожалей.

Илья. Смотрите, дым какой-то.

Жанна. Точно. Вон кока-кола пожарная проехала.

Дани (у окна). Илья, а чей это дом?

Илья. Пустой. Не знаю.

Дани. Не могла удержаться?

Жанна. Я тут при чем?

Дани. Смотри прямо!

Жанна. Говорю: не я это.

Дани. Она к окну подходила? Она стояла у окна?

Илья. Я не следил. Не помню.

Дани. Всё, поехали.

Жанна. Я сейчас не поеду!

Илья. Э, командир, убери от нее руки.

Дани. Отстань, не мешай.

Илья. Я тебе ясно сказал: поосторожней.

Майя (входит). Если ты еще раз ее тронешь!..

Жанна. И что тогда?

Майя. Он знает, что тогда.

Дани. Не трону. Пальцем не прикоснусь.

Жанна. Как ты ее слушаешься! Пальцем! А чем другим? Или все остальное – тоже для Майечки? Зачем ты мне такой сдался?

Дани. Я же говорю – не жалеешь ты никого.

Жанна. Я людей жалею, а она – ангел. Она всё простит.

Майя. Это я ангел?

Жанна. Кто – я, что ли?

Майя. Это у меня вид ангельский.

Дани. И терпение.

Майя. Иль, хоть ты им скажи.

Илья. Знаешь, я даже прочту. Сейчас принесу кое-что.

Дани. Куда это он?

Жанна. Стихи какие-нибудь.

Майя. Не похоже.

Илья. Вот, послушайте.

«...Твои рассказы о посиделках с Олегом меня до того завели, что я... меня всю свело, так было сильно. И вот что хочу тебе (и Олегу) сказать. Скажу пока тебе, а ты уже сам решай, передавать или нет, и когда, и в какой форме. Но лучше побыстрее, чтобы осень и зима прошли в обоюдном (так можно сказать, если речь идет о троих? наверно, нет) нетерпении. Я всё равно когда-нибудь сорвалась бы, а сгоряча и спьяну такие вещи получаются коряво, а я не хочу подставляться и мучить его жену, давая ей повод для отчаяния и упреков. А ты умеешь это делать как никто, подготовь, обставь и устрой всё так, чтобы оставшиеся годы (вдруг их совсем мало, так тем слаще будет) я была для Олега не только твоей женой, доброй соседкой и милой собеседницей. Я уверена, что любовницей сумею сгладить многие неловкости – и Тамаре...»

Это жена соседа нашего бывшего, Олега...

«... и самой Тамаре буду полезнее, забирая часть его энергии (негативной в том числе). А что его хватит – во всех смыслах – на десять сумасбродок, в этом я уверена. И подругой я в этом качестве буду неподражаемой, прости за нескромность, потому что так хотеть, как я хочу Олега, и жить по соседству, и не сметь даже дотронуться до его бороды – это дурдом, а у меня еще кожа ничего, и я всё умею. Ты сам мне помог стать такой, и хочу лежать с тем, от кого теряю голову, а не с малолетками зрелого возраста, которым главное не спустить в меня, а поплакать. Вот сейчас вдруг решила написать просто ему, а не тебе и через тебя. Если получится, посади его перед экраном, или перепиши рукой, или перескажи – как угодно. Так что нижеследующий текст вам обоим, но главное – Олеженьке...»

Майя. Не дашь посмотреть?

Илья. Бери.

Майя (читает про себя). Интересно! Дальше я сама прочту.

«Олег, милый! Илюшка мне иногда рассказывает о вашем житье, как вы сидите, попиваете пивко и ведете мужские беседы. Вдруг со мной вчера что-то сделалось. Читаю письмо – как вы таскаете мебель, курите, сидите у озера – и вдруг вся затряслась. Неожиданно и очень четко осознала, что хочу быть не теткой, бабкой и соседкой, а мечтаю с вами быть на равных, рвусь в мужицкую компанию, потому что с вами просто и здорово, а в нашем бабском мире сплошные перегородки, церемонии, тесемочки и губки бантиком. Я сама про себя знаю, что выгляжу гимназисточкой и даже фифой, но ведь ты уже понял, что это всё видимость. А какая я на самом деле – Илюшка тебе рассказывал. Я бесстыдница, и твой дружок научил меня этому радоваться. И вот я поняла, что хочу быть с вами, с тобой – быть совсем естественной, открытой, не застегнутой. А как может женщина приблизиться к мужчине? Это меня ударило как током – минут пятнадцать назад, и так накатило – что я, глядя на твое фото, кончила до того сильно, что чуть сознания не лишилась. И – поскольку мы все взрослые, зрелые, даже теперь немолодые люди – хочу тебе сделать признание (считай – уже сделала) и предложение. Я больше не вижу смысла и нужды сдерживаться, я очень тебя хочу. Прошлым летом у нас на террасе Илюшка тебе прямо это сказал, я вся сжалась, но ты почти не прореагировал, наверное, был занят своими мыслями и проблемами. Олег, мне от тебя никакой особенной любви не нужно, большего внимания, чем сейчас – тоже. Я еще никого в жизни не отяготила своими заботами, а тебя я люблю и сделаю всё, чтобы тебе в жизни было легче, свободнее и спокойнее. Я совсем не самолюбива, и говорю открыто – я готова быть вам с Ильей обыкновенной подстилкой, делайте со мной что вам нравится. Раньше я боялась, что вот Томка рядом, а теперь вдруг поняла – ведь ты столько времени проводишь у нас, и если бы подозрения были – для них всегда полно поводов, но пока, вроде, Тамара меня терпит... Ты сможешь не проговориться? Не проявить себя – в гневе или страсти – так, что она догадается? Скажи честно, подумав. И главное – ты хочешь меня? Один обожатель недавно похвалил меня очень своеобразно: твоя, говорит, попа моложе тебя лет на тридцать. Видишь, как приходится себя рекламировать! У меня есть и другие преимущества – я чистая (только что проверялась, потому что собираюсь устраиваться няней через фирму, там делают все нужные анализы), не скандальная, ласковая и умелая. Пусть тебе Илья расскажет про мои способности, а захочешь – и покажет, у нас есть видеокомпромат. Я вдруг остро почувствовала, что жизнь почти прошла, и это был бы не такой уж великий грех – ведь в Библии говорится, что кто прелюбодействовал в сердце своем, тот уже согрешил. А что я себе напредставляла – может, когда-нибудь скажу... Больше не буду тебя грузить, признаюсь напоследок, что я почти все три лета проходила без трусов на случай, если ты вдруг залезешь мне под юбку. Я же понимаю, что много времени на разные нежности у нас не было и не будет. Ждала-ждала, и вот теперь – в разлуке с вами, мальчики, – решила сказать сама. Вы меня вспоминайте. Олеженька, прости, если эта откровенность тебя затруднит. Я не могу больше сидеть в подполье, скрывая свои не самые дурные чувства...»

Илья. Там же немного осталось.

Майя. Да. Осталось. «Я тебя целую в самый кончик..». (Илье) Надо же, не поленился. Чего молчите?

Дани. Дошло это письмо до адресата?

Илья. Неважно.

Дани. Еще как важно.

Жанна. Ты ведь не писала этого!

Майя. Как не писала? Писала – не совсем это, но если б умела так... Спасибо, Илюша. У меня бы так не вышло. Теперь я поняла кое-что.

Жанна. Правда ведь, не ты? Ну, не ты писала, правда?

Майя. Я не только писала. Я это думала.

Жанна (Илье). А ты.. ты... писатель!

Дани. А что мы такого худого узнали?

Жанна. Это же вранье – это не она писала.

Дани. Ну и что? Вот же счастье привалило – хоть раз в жизни главные слова услыхал. Снилось мне что-то такое, но давно. А потом и сниться перестало.

Жанна. Да я бы тебе... миллион этих слов сказала бы! Если б я знала, что они тебе такие нужны! Ты бы хоть знак мне подал!

Дани. Я и знаков таких не знаю.

Жанна. А ты узнай, научись – зря, что ли, они с тобой возятся? А научишься – затверди покрепче, и принимай по капельке, когда тебе допинг нужен.

Майя. Часто ему допинг нужен?

Жанна. Чаще, чем я. Говорю ему: вот ты крест такой здоровенный носишь, зайди в церковь, вдруг осенит? Ой, про церковь такое могу рассказать – сама видела. Тут в городе клуб открылся – свинг называется. Так всё чинно – господа с супругами являются, а уж там дальше – кто с кем хочет. А за углом – церковь. Слушайте: стою на остановке. Подкатывает «мерс», выходят такие важные – вроде манекенов. И направляются прямиком в клуб. Вдруг мужик этот останавливается и так серьезно даме своей говорит: «Сначала бы лучше в храм!»

Дани. Ну и чего мне в этой церкви делать?

Жанна. Постоять молча. О душе подумать.

Дани. Это я и в лесу могу.

Илья. В бессмертие не веришь?

Дани. А ты веришь?

Майя. Я верю.

Илья. Да ладно тебе.

Майя. Недавно додумалась. Дети в школе начали спрашивать. Я всё гадала, как ответить. И говорю: человек смертен, дерево смертно, даже камень, даже металл. Вот компьютер – весь такой сверкающий, совершенный – он тоже ненадолго. А вот компьютерная программа, этот набор значков – он никуда исчезнет, он умирать не умеет. И они поняли.

Дани. Погоди. Вот я беру дискету и – в костер. Где твое бессмертие?

Илья. Это ты носитель сжег. Она не об этом.

Дани. Постой. Нет, не доходит.

Майя. На досуге подумай.

Дани. Да уж... Ну, мы собираемся, что ли?

Жанна. Я не поеду.

Дани. Это уже не смешно.

Жанна. Я, правда, тут остаюсь.

Дани. Ну-ка пошла.

Жанна. Ты же ей обещал!

Илья. Слушай, ну что ты как надзиратель?

Дани. С кем поведешься.

Илья. Да, а ты сел-то за что?

Майя. Ты еще не понял?

Илья. Что я мог понять?

Майя. Всё ты мог понять. Он тех... наказал. За Жанну.

Илья. Сильно наказал?

Жанна. Несильно. Только одного до смерти.

Майя. Ты хотела этого?

Жанна. Если б я этого хотела – от них бы... Данька знает, что бы от них осталось.

Илья. Уже и я знаю.

Жанна. Умоляла я его – не трогай падаль. Разве он послушает! Всё рвался куда-то. И дорвался. Это уже после тебя было.

Майя. Данечка, поклонник ты мой задумчивый! Что же ты меня так обделил? Что же ты себя так рано угробил? Как же ты любить разучился?

Дани. Что теперь говорить! Поехали.

Жанна. Да не зуди ты. Я не всё еще услышала. Илюша, ты заведи что-нибудь напоследок.

Собрался к маме – умерла,
к отцу хотел – а он расстрелян,
и тенью черного орла
горийского весь мир застелен.

И, измаравшись в той тени,
нажравшись выкриков победных,
вот что хочу спросить у бедных,
пока еще бедны они:

собрался к маме – умерла,
к отцу подался – застрелили...
так что ж спросить-то позабыли,
верша великие дела:
отец и мать нужны мне были?
...В чем философия была?

Дани. Ну и кого любить?

Илья. Кого попало.

Дани. Знакомая песня. А вообще... правда, у вас тут так... Слóва не знаю, а то сказал бы. Так хорошо никогда мне и нигде не было. Только вы дверь перевесьте.

Илья. Далась тебе эта дверь.

Дани. Тебя бы туда на денёк – ты бы понял.

Майя. А если ты понял, что же ты вышел – и замучил ее?

Дани. Так получилось.

Майя. Что получилось?

Дани. Ну, бывает всякое.

Жанна. Не пытай его! Я сама скажу.

Майя. Тоже мне – бином Ньютона. Ребеночек второй – не от тебя?

Дани. Ну и что? У тебя вот двое ребеночков не от меня – ну и что?

Майя. Давно ты это постиг?

Дани. Не очень. Поехали.

Майя. Ты с Жаннкой почаще молчи. Всё про любовь поймешь.

Дани. Что вы заладили про любовь? Жанна, ну кого ты любишь? Про детей не спрашиваю.

Жанна. Кого? Я маму твою люблю. Давай пошевеливайся.

Илья (Жанне). Ты исчезай не насовсем

Жанна. А я поняла!.. Знаете, кто вы друг другу? (Майе) Хочешь, шепну?

Майя. А кроме этого?

Жанна. И всё-всё кроме этого.

Дани (Илье и Жанне). Теперь вы шепчетесь?

Жанна. Он меня нарисовать хочет.

Илья. Написать я ее хочу. Ты не против?

Дани. Я-то почему против?

Жанна. А я в детстве боялась фотографироваться – казалось: снимут, и нет тебя.

Всё, бывайте!

Уходят

Майя. Включи, что там у тебя еще.

В учебниках школьных покуда безмолвны

и пуля, и пламя, и плеть,

но чье-то перо уже пишет и пишет о том,

что пока безымянно,

и нам остается, пока суд да дело, не грезить,

а плакать и петь.

И слезы мои солоны и горючи. И голос прекрасен...

Как странно!

Илья. Картину не взяла.

Майя. Смотри, и цепь свою оставила.

Илья. Позвони им.

Майя (набирает номер, выходит на улицу, потом возвращается). Говорит: напяль, если похудеешь, – ему нравится.

 

17 января 2003 – 29 апреля 2004

 

В пьесе приводятся фрагменты стихотворений Булата Окуджавы «Времена», «Как научиться рисовать», «Скрипят на новый лад все перья золотые», «Умереть – тоже надо уметь», «Почему мы исчезаем», «Не пробуй этот мед», «Собрался к маме – умерла», «Мой отец».


* из песни Анны Герасимовой