Г. Ефремов
Стихи

 

ВЕСЕННИЕ  ИГРЫ

 

Зимние звонкие струны лесного органа
молкнут, становятся кленами, тополями –
оживающим лесом.
                                       На топкой поляне
мы играем в царя и царицу, долго и без обмана.

И нам отзываются птицы над бором
и деревья – еще не окрепшим хором.

Вот вхожу я под серые своды хорóм…

Хорошо быть царем!

Это родина, тусклое небо над ней,
и старуха выходит ко мне из сеней,
говорит: «Был бы ты посильней,
ты бы шляхту не сёк,
ты бы шведов не бил –
был бы ясен, высок
и царицу любил».

–        Отступлюсь от священных границ? От морей?
От могил? От последнего рва?
Я–то знаю, что будет: литвин да еврей,
турки, половцы, татарва!
Темен я, но темнее меня твоя речь…
Только родину надо беречь!

А она за свое: «Береги ее, что ж,
ты ее от всего сбережешь….
Сам–то слушаешь только наветы да лесть.
Всюду тесно и душно, и рук не развесть.
В реках падаль и кровь – не проплыть карасю…
Бедный, землю люби не российскую – всю.
Береги и чужие лоскутья земель.
А не то – дожидайся Емель».

 

Я опять ей шепчу: «Кого хочешь спроси:
надо, чтобы боялись Руси!»

А она мне в ответ: «Всякий царь, он – как ты,
потому воронье да кресты…
Хватит, царь–государь, пир–пировать,
и давай, как встарь, горе горевать…»

Мы шагаем обратно. Линяет лыжня.
И какая–то  песня слышна.

Говорю: «Счастье – голову честно сложить.»
Говоришь: «Счастье – песню сложить.»

И от плавного лёта семьи журавлей,
всем знакомого – небу теплей.
Ты поеживаешься. «Больно тебе?»
Нет, не больно. Бывает больней.