Г. Ефремов
Res publica

Детская болезнь правоты,

Или 20 мгновений спустя

 

С момента публикации на Ru.Delfi.Lt моего интервью о 20-летии Саюдиса (http://ru.delfi.lt/news/live/article.php?id=17260088) прошло всего ничего, да и праздник ещё толком не выветрился. Неожиданно позвонил старый друг и, обнаружив меня в деревне, съязвил: «А чего это ты не в президиуме?»

Действительно, подумал я, как-то неловко получается. Но у меня есть оправдание – трава в этом году вымахала такая, что впору звать на подмогу соседей. Однако у соседей свои хлопоты. И приходится самому себе назначать перекуры, во время которых я и прочитал комментарии к собственному интервью.

Ощущение возникло странное. Примерно такое, же у Дмитрия Сухарева, если вспомнить его стихотворение о «параде пленных» в Москве:

…В телефильме «Семнадцать мгновений весны»
промелькнуло мгновенье далёкой войны,
припылённое давностью дня.
И я понял, что я этот день узнаю
и что именно я на экране стою, -
и прожгло этой мыслью меня…

Вот и мне померещилось, что прошло не 20 лет, а только 20 мгновений: настолько всё близко и так похоже на те, прежние споры и ссоры. Правда, есть ощущение, что люди излишне раскрепостились и стали путать общественную трибуну с подворотней. Правда, такое и раньше бывало, но как-то мягче, пристойней, что ли. Пусть, не в этом дело.

Всё такая же нужда востребованности, понимания, правоты. Жажда милости от других, как милостыни. Не у всех, конечно. Но вдумчивых и сдержанных, как и в те времена, мало, имя им – не миллион, и не легион. Имя им – зрелые люди.

А те, кто им противостоят, - горячатся и злобятся, как малые дети. О самом святом и трепетном говорят с животной яростью. Есть мнение, что животные – как дети. Тогда возможно допустить, что (некоторые) дети – как животные. Всё возможно.

Но я хотел говорить с людьми и о людях. В первом номере нашей тогдашней газеты («Согласие», январь 1989) я нашёл эту формулу: мы люди друг другу.

Но это – ощущения. А хочется сказать о кровном опыте. Для начала расскажу старую историю. Мне случилось однажды видеть Андрея Дмитриевича Сахарова. Это было, кажется, в подмосковной Опалихе, у поэта-фронтовика Давида Самойлова. Одна чистенькая девочка спросила у Сахарова.: "Уважаемый А.Д.! Вы не боитесь, что Вас исключат из академии наук?" Он ответил: "Бояться не боюсь, но жаль было бы лишиться возможности хотя бы дважды в году видеть 5-6 приличных людей. Больше там нету". Самойлов тут же пошутил, что в любой пьяной очереди у гастронома концентрация приличных людей – выше. Сахаров виновато улыбнулся: "Вы же знаете, я совсем не пью".

А я пью. И вечером 3-го июня как раз отправился в наше сельпо, чтобы купить водки и выпить в негордом одиночестве за праздник. Постоял в чахлой очереди, послушал польскую, русскую и литовскую болтовню. И вот что пришло в голову. У нас правильно. Не всё, но вот эта перемешанность судеб, языков культур и бескультурий – благо. И у нас в деревне можно нарваться на злобство. Как-то мы гуляли с другом, и одна местная пьяница крикнула: «И чего это вы, маланцы, к нам понаехали?»

В Москве такое можно услышать на каждом углу – и про таджиков, и про евреев, да и про своих – брянских, курских, рязанских – тоже. Мы с другом переглянулись и пошли себе дальше, отметив, что всё на месте, что было бы даже скучно в краю без антисемитов.

Когда в Москве меня спрашивают, как у нас тут относятся к русским, я отвечаю: «Сложно, по-разному, но, знаете, всё-таки получше, чем в России». Знаю, о чём говорю. Полжизни моей – там. И почти все родные мои – там. И душа моя – там.

Там, но не с теми, кто искренне верит: одним только фактом рождения в русской семье он уже отмечен некоей высшей звездой, нимбом причастности к великой исторической судьбе и беде. Как будто это они лично выиграли войну и собственноручно сочинили «Войну и мир».

Патриотизм – как все сокровенные порывы – хорош до тех пор, пока о нём молчат или говорят шёпотом. Патетически или истерически произнесённое  «я люблю мою мать!» - это что угодно, но только не признание в любви. Если верить великому поэту (а кому ещё верить?), провозглашённая правда это и есть ложь.

И напоследок:

Ты человек, ты вправе
сгореть или согреть,
но почему ты жаждешь
убить и умереть?
Ты говоришь: да сгинет
неправедная власть! –
Смири себя, не требуй,
чтоб снова кровь лилась.
Всё было – боль, и гордость,
и злые времена…
Кому нужна победа,
тому мила война.

                                                                                                                                                  Георгий Ефремов, 5 июня 2008, Межонис, Молетский район