Г. Ефремов
Переводы

В начале - муравей




Томас Венцлова
1937

ОТ  ЛАНДВЕРКАНАЛА  ДО  ШПРЕЕ

Мурату  Xаджу*

Я тут бывал (не называю года),
Я тут впивал изгнанье – горечь мёда
И желчи, я играл – такая мода! –
Бессмысленную партию с судьбой,
И я взирал, копируя Назона,
Туда, где молча пустовала зона
Запретная под властью гарнизона
Чекистов. Это был последний бой.

Канал, откуда выудили Розу,
Уже не отражает злую прозу.
Всё умирает и живёт без спросу.
Лишь ты не изменился. Рухнул пласт.
Пульсирует в другом конце аллеи
Пустой огонь, безжизненно белея.
Посольские знамёна – мощь былая –
Поблёкли от времён. Pariser Platz .

Меж новым паркингом и минибаром
Дышу постмодернистским перегаром.
Стерильный банк – на зависть всем Саxарам,
Где мы в стеклянном атрии горим.
Глаза тончайшим блеском намозолив,
Плетутся рельсы, их узор назойлив,
И в мутном небе ангел Siegessaule,
Как отрицание, неоспорим.

Стены не стало. Весь пейзаж растёкся.
Не разберёшь, где стыли воды Стикса.
Держава потребления и секса
Не разрешит загадку старины,
Волнущую робкого туриста.
Где партия учила нас гордиться,
Разложены листы авангардиста,
Сбежавшего из тонущей страны.

Мы оба с ним вбираем хмель свободы.
Я архаичен, будто гугеноты,
Но жив, xотя не попадаю в ноты,
И говорю без темы, наугад –
Испытанный разнообразным спектром,
Осыпанный и порохом, и пеплом
Вблизи моста, висящего над пеклом,
Блуждаю, новым временем объят.

Но я ему не свой – как те фронтоны,
Доспехи, колесницы и грифоны,
Потопом принесённые тритоны,
Хранимые в воде (точней, в огне).
Ну а пока не грянула разлука
И все трофеи держатся друг друга,
Акрополей опека и разруха –
Паллада всемогущая – при мне.

Её владенья людям вечно внове,
Изменчивость эпох в её основе,
Империям вдогонку – суесловье,
Сильнее триумфатора – монах.
Отчизны, семьи, имена теряем,
Богатство и тщету считаем раем,
Но (как заметил эмигрант) ныряем
В веках, как саламандра в пламенах.

И только в этом благодать на лоне
Земли, где верховодит слово "ohne".
Держись тропы на каменистом склоне, 
Живи огнём. Никто не ждёт тебя.
Пусть мухи над идеями роятся, –
Но ты, ничтожный, предпочёл бояться
Скорее рабства, чем нужды и братства,
И лжи – сильнее, чем небытия.

Над парком ангел кружит. Верный свету,
А может – мраку. Пробежавши смету,
Благодарю согласно этикету
Судьбу, раз не положено другой.
Пока созвездие мне смотрит в спину
Сверну к Стене, которой нет, и сгину,
Окинув взглядом тесную витрину
И со стекла себя стерев рукой.


*Мурат Xаджу - кавказец-авангардист, продающий свое творения около бывшего восточногерманского Дома Республики, предназначенного к сносу. Роза - разумеется, Роза Люксембург, утопленная в Ландверканале, строка о ней отсылает к Бродскому. Паризер Платц - площадь у Бранденбургскиx ворот, с российским и английским посольствами. Зигесзойле - колонна в Тиргартене в честь немецкиx побед, на ней стоит ангел. Эмигрант - Владислав Xодасевич (цитируются его слова). Есть также ссылка на Шиллера-Тютчева ("Градозиждущей Палладе,/ Градорушащей молясь").