Г. Ефремов
Переводы

В начале - муравей




Томас Венцлова
1937

ПО ДОСТИЖЕНИИ АТЛАНТИДЫ

На илистом мысу торчит ангар миражный.
О канувшей земле не грезят моряки,
особенно теперь, когда войной протяжной
их грозная страна разбита на куски.

Гостиничный буфет. В окне облезлый цоколь.
Шуршанье катеров. Зима уже вблизи –
за шторами она темнее мутных стёкол:
седых бетонных брызг и почвенной грязи.

Приземистый маяк над дюнами всё тот же,
и крепость не страшней отхлынувшей чумы,
в кровавых перьях пирс, – но эти чайки твёрже,
чем камень и чугун, тем более, чем мы.

Застынь, прикрой глаза. Любая вязнет ноша
в проулочном песке. И зренье сожжено.
Мы разминуемся. Куда ни обернёшься –
ни воздуха, ни зги, ни срока – всё одно.

Полынь, чертополох, linnaea borealis*.
И только влажный луч сквозь рваную броню.
Друг другу внятны мы как высшая реальность –
у смерти на краях, в поруганном краю,

который скрыт песком и срыт водой бездонной,
где лентой траурной расплылся под ногой
фарватер, но всегда шуршат из-под ладоней
ноябрь, нищета, грамматикa, огонь.


*растение, характерное для Восточной Пруссии. В стихотворении изображён городок Балтийск (Пиллау), где останавливался Бродский. Гостиничная столовая и маяк описаны им в стихах "Отрывок" ("В ганзейской гостинице 'Якорь'...").